"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин Страница 19

— Помню, помню. Не переживай Юля. И ты права. Вот так с улицы даже с майором милиции встретиться невозможно, или по крайней мере очень сложно. Но мы придем к нему не с улицы.

— А как? Откуда мы придем к нему? Что за поганая привычка у тебя Солдатов говорить много и не по существу!

— А сейчас будет по существу! — Я торжествующе взглянул на Юлю, — мы можем прийти к майору Астахову домой и поговорить там если понадобится один на один без лишних ушей и глаз.

— Он что твой хороший знакомый? — спросила Заварзина.

— Ну можно и так сказать, ответил ей я, — и хороший знакомый и что еще не мало важно близкий родственник. Двоюродный брат моей матери. И главное он человек с большой фантазией. Уж если кто сможет поверить тебе, то только он. Естественно, если ты сумеешь предоставить ему железные доказательства своей правоты. Ну как тебе такой вариант Заварзина?

Юлия ничего не ответила мне. Она помолчала, молча допила кофе. Затем встала, открыла шкаф, достала оттуда пачку сигарет, зажигалку, прикурила сигарету и отвернулась к открытой форточке.

— Ну как тебе мой план? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Мне он не нравиться, — наконец откликнулась Заварзина, — я совершенно не желаю связываться с органами.

— Почему? В недоумении развел я руками, — по-моему, без органов мы никак не сможем решить назревающие проблемы. Дядя Герман очень порядочный человек, “честный мент”, его все уважают представь даже некоторые преступники. От него никто и никогда не видел никаких подлянок. Наверное, поэтому он и не сделал большой карьеры.

— А я и не сомневаюсь, что твой дядя Герман как ты говоришь “честный мент” и хороший опер, — произнося эти слова Юля, усмехнулась видимо каким-то своим мыслям, — только пойми одно, Саша, уже на следующий день, как только твой дядя Герман получит реальные доказательства моей правоты об этом узнает весь его отдел, а с ним и куратор из Комитета. А с комитетскими я связываться я не хочу совершенно. Менты еще куда ни шло, особенно если сотрудничать с ними не формально и не на постоянной основе. Но только не комитетские.

— А ты часом не шпионка?

— Нет, Санечка я не шпионка. А ты что думаешь Комитет способен испортить жизнь только шпионам и связанным с ними гражданам? Если это так-то ты крупно ошибаешься.

— А я вот сам комитетский кстати ты что меня не боишься?

— Это ты про то, что служил срочную в погранвойсках? Ну какой же ты комитетский! Я не о таких комитетских говорю. — Заварзина затушила окурок сигареты о металлическое блюдце — пепельницу и повернулась ко мне лицом. Она продолжила:

— Пойми, Санечка, то, что я могу получать информацию о готовящихся преступлениях или о действующих преступниках, которые пока не пойманы это полбеды. Хотя комитетские и здесь наверняка при случае не против будут погреть свои лапки. Хуже будет если в какую — ни будь светлую голову на Лубянке придет мысль о том, что я могу делать предсказания политического характера. Тогда все. Я тебе гарантирую, что больше ты меня в своей жизни не увидишь. Как и я тебя. Я вообще не уверена, что в этом случае комитет не зачистит самым жестким образом всех посторонних, кто хоть в малейшей степени будет посвящен в мою тайну. А меня возьмут и выпотрошат до конца с применением спецсредств. А потом так же, как и всех вас ликвидируют по-тихому. Самый оптимистический вариант для меня — это стать объектом изучения для яйцеголовых в каком ни будь закрытом НИИ. Так что Санечка, разберут твою Юлечку на запчасти, как пить дать разберут. И не узнаешь ты даже где могилка моя. Вот так-то!

— А ты можешь делать предсказания, которые касаются, политики, — спросил я, на что Юля как-то неопределенно кивнула головой причем истолковать этот кивок на мой взгляд можно было совершенно двояко.

— Такое впечатление, что ты говоришь не о КГБ. А о гестапо, — возразил я.

— Да все эти спецслужбы и люди, которые служат в них одним миром мазаны. Уж поверь мне. Это главное, а все остальное примитивная демагогия. И на кого работают эти спецслужбы до конца не ясно. То ли на самых себя то ли на кого еще. Ты помнишь историю Фуше?

Я утвердительно кивнул головой. Конечно, я хорошо помнил историю министра полиции Наполеона Жозефа Фуше, которого сам Наполеон совершенно обоснованно считал воплощением предательства.

— Ну вот! Что ты тогда удивляешься моим словам. Пойми, сейчас после смещения Щелокова Комитет взял МВД под плотный контроль. И новый министр у них с Лубянки. Он же возглавлял, правда не долго, КГБ СССР, а до этого много лет КГБ Украины. Федорчук сто процентов привел в МВД за собой целый косяк людей с Лубянки. А что происходит в Центре неизбежно дублируется на местах, в провинции только подчас в еще более уродливой форме. Так что будь уверен твой дядя Герман просто окружен комитетским стукачами. И скрыть получение информации о готовящихся и уже совершенных преступлениях, да еще полученной столь необычным способом он при всем своем желании долго не сможет.

Я мысленно не мог не признать правоту Заварзиной вспомнив как материл дядя Герман в разговорах со мной и нового министра и те порядки, которые он насаждал в милиции. Причем я не помнил, чтобы он в прошлом был таким уж горячим поклонником Николая Анисимовича Щелокова и тех нравов, какие царили в МВД в его бытность министром.

— Подожди, Юля. Не горячись, — примиряющим тоном, сказал я. — Я хорошо понимаю твои опасения и признаю их обоснованность. Более того твои опасения — это отчасти и мои опасения. Но тебе не кажется, что все-таки у нас нет особого выхода. В любом случае даже вдвоем мы с этой проблемой не справимся. А как я понимаю молчать и стоять в стороне ты не желаешь. Я правильно понимаю тебя?

— Да, пожалуй, правильно, — ответила мне Заварзина.

— Ну вот. Все равно в этом случае так или иначе нам придется вступать в контакт с представителями власти. И вариант с дядей Германом мне во всяком случае пока кажется самым оптимальным.

Заварзина пожала плечами и ответила мне:

— Санечка, в любом случае нам надо крепко подумать.

— Конечно, подумаем. А сейчас давай займёмся