Лесной посох - Владимир Пайлодзе Страница 17

— Да и вы сами вспомните: сколько раз за последние годы я лично вам обоим помогал с крупными деньгами в самые тяжелые, тупиковые моменты жизни? На покупку квартир, на закрытие внезапных долгов, на сложные медицинские операции... Откуда, по-вашему, эти финансовые дровишки в моей кассе вечно брались? Из казенных командировочных и скромной ветеранской пенсии, что ли? Включайте логику.

Мех замолчал, его взгляд устремился в точку на стене, где отбрасывала тень люстра. Он считал цифры в уме, пытаясь найти рациональное объяснение иррациональному.

— А другие рассказы… Ну, про твои секретные заначки со спецназовским оружием и снаряжением по всей стране, командир?.. — с новой отчаянной надеждой закинул хитрую тактическую удочку Мех.

— Ну, вам прям сразу все карты на стол вынь, да еще и свежий мед большой ложкой подай, — весело рассмеялся я, качнув седой головой. — Много будете знать — быстро состаритесь, бойцы. Хотя нам с вами на той стороне портала это теперь вроде как вообще не грозит.

Я почувствовал, как напряжение в плечах немного спадает. Мы перешли черту от теории к практике, и теперь оставалось только доверие.

— Тогда наливай, Командир! По полной! За такое невероятное кино грех не выпить! — Андрюха решительно, с металлическим стуком придвинул пузатые бокалы к бутылке.

Звук стекла о стекло прокатился эхом, словно выстрел стартового пистолета.

Дальше у нас пошла обычная, удивительно теплая, искренняя мужская беседа — вспоминали былые боевые выходы, поминали погибших общих друзей, травили старые армейские анекдоты и байки из госпитальной жизни. Плотное, гнетущее напряжение наконец полностью, без остатка отпустило наш маленький отряд. Важное решение было принято единогласно, стратегическая цель ясна, материальные ресурсы имелись в избытке. Колеса истории закрутились.

За окном дождь усилился, барабаня по стеклу с такой силой, словно природа пыталась пробиться внутрь. Но внутри было тепло и безопасно — пока что. Мы пили, смеялись, но в глазах каждого читалась новая серьезность — осознание того, что завтра все изменится.

И уже в самом конце затянувшегося вечера, провожая изрядно захмелевших, уставших, но абсолютно счастливых друзей в темную прихожую, я аккуратно придержал их за локти у самого порога и выдал последнее, жесткое командирское указание:

— Так, мужики, и последнее. Внимание на меня. Начиная с завтрашнего утреннего дня — бриться старыми станками полностью прекращаем. Наглухо. Отращиваем густые, окладистые мужские бороды. Если этот чертов деревянный портал у реки сработает на вас двоих точно так же, как и на меня, и в первые же сутки скинет вам по тридцать лет биологического возраста... Нам нужно будет хоть как-то прикрыть свои внезапно помолодевшие, гладкие физиономии от знакомых в городе и коллег в клинике. Седые, белые бороды хоть немного скомпенсируют этот пугающий эффект омоложения для окружающих обывателей в двадцать первом веке. Скажем всем, что имидж сменили на старости лет. Всё, вводные получили. Свободны, господа офицеры. Разъезжаемся по домам и скрытно готовимся к первому выходу в десятый век.

Дверь захлопнулась, отрезая меня от их мира на время до первого шага в небытие. Я остался один, и тишина квартиры вновь стала давящей. Но теперь она не пугала — я знал, что делать дальше.

Это пилотные главы данного романа, жду ваши комментарии.

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!"

Глава 6. Село на краю мира.

Глава 6. Село на краю мира.

Три недели пролетели в бесконечных делах, скрытных тактических сборах и утомительных, но необходимых гражданских заботах. Это было оперативное время, отмеренное не часами на циферблате, а нервами и решимостью. Я успел полностью утрясти все свои финансовые и логистические вопросы в городе, обналичив нужные суммы через проверенные каналы, чувствуя на кончиках пальцев холод купюр — единственное реальное богатство в грядущей неизвестности.

А мужики — соорудить для своего семейного и рабочего окружения железобетонные, не вызывающие подозрений легенды о «диком» экстремальном отдыхе в глухих лесистых краях, где сотовая связь не ловит в принципе. Это была их броня против любопытства коллег и тревоги близких. И Док, и Мех за эти дни успели прилично обрости густыми, плотными бородами с благородной проседью — маскировка первого уровня была готова.

Вся дорога из Киева до затерянного в глухой чащобе села прошла в абсолютной, звенящей тишине. Это молчание было тяжелым, густым, как туман над болотами Полесья. Каждый из нас был глубоко погружен в собственные непростые мысли, переваривая масштаб грядущего исхода.

Мой старенький, изрядно потрепанный в экспедициях, но намертво надежный черный «Чероки» бодро преодолевал сначала ровный весенний асфальт пригородной трассы, где шум мегаполиса еще казался близким и знакомым. Но вскоре асфальт сменился, и машина уверенно, мощно ревя мотором, начала месить глубокую, раскисшую лесную грунтовку. Грязь брызгала на стекла черными пятнами, а под колесами хрустели сухие ветки и ломались мокрые корни. Этот глухой, петляющий между вековыми соснами маршрут был намертво зафиксирован как в моей памяти, так и в безотказных механизмах внедорожника. Мы пробирались в самый тупик цивилизации, оставляя позади свет фонарей и сигналы связи.

Вскоре мы уже сидели в просторной, пахнущей сухими травами и печным дымом избе у деда Вани. Воздух здесь был густой, пропитанный запахом копченого сала и старого дерева. Неторопливо пили из пузатых кружек крепкий, ароматный чай, чувствуя, как тепло растекается по венам, немного снимая напряжение.

По случаю нашего внезапного приезда в доме бывшего председателя собралось практически всё уцелевшее местное население — сам крепкий хозяин и аж три его единственные престарелые соседки. Старики разглядывали нас с нескрываемым, мудрым и очень проницательным деревенским прищуром. Их глаза, помнившие советские годы, видели суть вещей лучше любых радаров.

Баба Матрёна то и дело косилась на мою кепку, силясь рассмотреть лицо под козырьком. Её взгляд цепко скользил по моим плечам, оценивая осанку и напряжение мышц. Я чувствовал этот взгляд затылком — холодный, оценивающий луч прошлого века, который пронизывал мою современную броню. В этой избе время казалось застывшим, а мы — чужаками из другого измерения,