Вернуться в 80. Часть 3 - Игорь Перах Страница 17

— Конечно, пойду, — тихо сказала она. И, помолчав, добавила, глядя на меня снизу вверх: — Ты вообще... после всего этого жениться на мне должен.

Я посмотрел куда-то в потолок, изобразив на лице глубокую, мучительную задумчивость.

— А ты готова ещё пять лет студента кормить? — наконец проговорил я. — Год после учебы ,я только в люди выбьюсь, не раньше. Голодный, злой, без копейки. Подумай хорошенько, девочка, на что подписываешься.

— Иди уже, студент, — она фыркнула, ткнула меня кулачком в бок, а потом, привстав на цыпочки, быстро и крепко поцеловала в губы.

И мягко выставила за дверь.

Замок щёлкнул за моей спиной.

Я постоял секунду на лестничной площадке, прислушиваясь. Из-за двери уже доносились приглушённые голоса — Маринин, торопливый, сбивчивый, и низкий, ровный голос её матери.

Я усмехнулся и начал спускаться по широким ступеням.

Ну, теперь там точно начнётся. Девичьи слёзы, объятия, признания — с обеих сторон. Сейчас они выплачут друг другу всё: и старый, пятилетней давности кошмар, и эту дикую ночь в колхозе, и страх, и облегчение. И меня, конечно, помянут — не раз. Мать будет качать головой, дочь — горячо защищать. Так уж устроены женщины. Им обязательно нужно всё проговорить, со слезами, в обнимку, на тёплой кухне под остывающий кофе.

А мне туда было нельзя. Это их разговор. Не мой.

Я толкнул тяжёлую парадную дверь и вышел в прохладный синий хабаровский вечер.

Глава 6 Правда

…На следующий день Марина приехала прямо к моему дому.

Подкатила на новенькой, сияющей хромом белой «шестёрке». В наших рабочих кварталах такая машина до сих пор считалась несомненным признаком благополучия.

Я в это время стоял у подъезда, засунув руки в карманы джинсов. На мне была обычная футболка — а всё остальное из старого гардероба стало мне безнадёжно мало. За год в Чехове я раздался, набрал килограммов десять плотных мышц, несмотря на голодноватый рацион и зверские тренировки, и теперь старые рубашки трещали по швам на плечах. Купить что-то приличное и современное было делом почти нереальным — дефицит правил бал. А выложить за хороший импортный батник полтинник у меня просто не было денег.

К тому же впереди маячили первые занятия в меде. А это значит — первые полгода о подработках и «левых» заработках можно даже не заикаться. Анатомия, гистология, общая химия сожрут всё моё время без остатка, не оставив сил даже на сон. Ох, грехи мои тяжкие.

А тут ещё эта номенклатурная принцесса свалилась на мою голову. И как мне теперь с ней быть? Ладно сейчас, пока длится этот лёгкий, ни к чему не обязывающий конфетно-букетный период. А что потом?

Особенно после того, как вчера нас так эпично спалила её матушка — мой будущий декан. Вот она, ирония судьбы во всей своей беспощадной красе. Деканша теперь не абстрактная гроза первокурсников где-то на горизонте, а вполне конкретная, осязаемая фигура в моей жизни. Она есть, она реальна, и мне с этой ходячей административной катастрофой придётся как-то дружить. Иначе — медицинский факт: ближайшие полгода проблемы по высшему разряду мне обеспечены. Вертеться придётся как ужу на сковороде, лишь бы не вылететь в первую же сессию.

Впрочем, вечер стоял просто классный. Пагодп баловала Хабаровск тёплым, мягким воздухом и первыми робкими намёками на осеннюю прохладу. Мимо подъезда то и дело лениво проплывали стайки местных девчонок. Эпоха уже вовсю брала своё: варёные джинсы-бананы, безумные начёсы, щедро залитые лаком «Прелесть», а боевой раскрас на лицах заставил бы позорно отступить с тропы войны целое племя индейцев чероки.

И вот на фоне этого провинциального карнавала Марина смотрелась просто умопомрачительно. Строгий брючный костюм глубокого графитового оттенка, явно сшитый на заказ в хорошем ведомственном ателье, сидел на её точёной фигуре как влитой — как вторая кожа. Густые тёмные волосы затянуты в высокий, тугой хвост, и эта роскошная чёрная копна плавно металась из стороны в сторону в такт уверенной, летящей походке. Косметики — самый минимум, но с её идеальной кожей она была попросту не нужна.

Я смотрел на это великолепие, приближающееся ко мне, и внутри меня цинично посмеивался Станиславский.

«И всё это богатство — тебе, семнадцатилетнему нищему студенту? Не верю».

— Ну что, идём? — я кивнул в сторону перекрёстка, за которым угадывалась дорога к дому Руслана.

Марина притормозила, поправляя на плече тонкий ремешок сумочки, задумчиво прикусила губу и победно улыбнулась:

— Идём. Мне не терпится посмотреть на твоих друзей.

Я прищурился, глядя на её торжествующий вид. Ого. А настрой-то у девушки боевой.

— Да только рано ещё, — я с едва заметной двусмысленной улыбкой окинул её взглядом сверху вниз. — Хочешь пока ко мне? Только сразу предупреждаю: все мои сейчас дома. И ты гарантированно будешь целый час сидеть под такой плотной очередью расспросов, что мало не покажется. Особенно бабушка — она у меня старой закалки, душу вынет.

Марина резко замерла на полушаге. На её лице промелькнул самый настоящий, искренний девичий испуг. Вся напускная светская уверенность испарилась в секунду. Она явно не ожидала, что вместо шумной тусовки её так прямолинейно позовут в семейное гнездо.

— Нет, — быстро замотала она головой, нервно поправляя ворот костюма. — Нет, Игорь, я боюсь! Давай как-нибудь позже. Я ведь ещё и старше тебя, да и ты из-за меня из этого чёртова колхоза с треском вылетел... Вдруг твоя мама что-то не то подумает? А бабушка? Она же меня сразу как под рентгеном просветит!

Я невольно снисходительно хмыкнул, глядя на её растерянное, густо покрасневшее лицо:

— Та-а-ак. И это мне говорит будущий хирург? Или, может, грозный кардиолог, который через пару лет будет хладнокровно резать людей на операционном столе? Ну-ну. Испугалась знакомства с моей бабушкой.

— Игорь! — она жалобно, с какой-то детской мольбой посмотрела мне в глаза, коснувшись пальцами рукава. — Пожалуйста, ну не смейся. Хочешь — просто в машине посидим? Или покатаемся немного?

— М-м-м, покатаемся, — я мечтательно закинул голову, глядя на первые загорающиеся звёзды. — Поцелуйчики в полумраке, обнимашки на заднем сиденье... А может, и ещё что-нибудь интересное сообразим?

Я умышленно сгущал краски, откровенно забавляясь её реакцией.

— Фу, пошляк! — Марина вспыхнула и несильно, но ощутимо толкнула меня кулачком в плечо. — И не думай даже! Я вообще-то целый час дома собиралась, красилась, впечатление произвести хотела! А ты всё к