"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин Страница 164

о будущем. Она много знает о нем. Я уверен, что вы подружитесь. А это слесарь Гоша, я его в кино видел. А еще когда я недавно ездил в Величанск, то познакомился в поезде со снабженцем. Зовут Петр. Он мне всю дорогу про свои насосы рассказывал. А я в них ничего не понимаю. Вот я и подумал, наверное они старые знакомые с этим Гошей. Ведь слесаря и насосами занимаются?

В общем они на пару довольно долгое время мучили меня своими вопросами касательно, но Евдокимова, но я упорно продолжал стоять на своем. Наконец Соловьев длинно и затейливо выматерился, закурил сигарету и сказал:

-Херня все это. Укольчики ваши. Эх, если бы было можно, я бы его за полчаса расколол! Безо всяких этих препаратов.

-Вы не правы, товарищ полковник, - возразила ему Гольдберг,- это очень сильный препарат. Я в клинике при его помощи, полностью растормаживала, на время конечно, больных, которые годами находились в ступоре и были полностью не контактны.

-Так то в клинике, со своими дуриками, а это здоровый лоб, к тому же прошедший спец подготовку. Тут твои укольчики могут и не сработать. А боль, простая физическая боль посильнее всяких ваших препаратов будет, - ответил ей Соловьев на это.

-А вы не допускаете, что он все таки говорит вам правду?

-Я допускаю все, что угодно. И главным образом то, что этот сучий потрох просто напросто брешет. Заметила, как он вначале на эту фотографию зыркнул?- и он помахал в воздухе фото Евдокимова,- а потом оп-а, начал нести пургу про этого слесаря Гошу. Знает он его, уверен, знает! Ну -ка, а еще раз его можно уколоть?

В ответ Эллина отрицательно закивала головой.

-Очень рискованно. Препарат токсичный, и при передозировке может произойти паралич дыхания.

Соловьев опять матюгнулся и произнес сожалеющим тоном:

-Да повезло тебе сегодня, Солдатов! Если бы не категорический приказ, запрещающий трогать тебя хоть пальцем, я бы тебя очень быстро расколол. У меня и не такие на допросах кололись. Ты бы мне все про этого самого Гошу рассказал.

В этот момент Гольдберг повернулась спиной к Соловьеву, но я успел заметить как по ее лицу пробежало выражение какой то смеси гадливости и одновременно ненависти, явно по отношению к нему.

Соловьев еще поспрашивал меня, но ничего так не добился. Волна эйфории мало по малому схлынула с меня, и отвечать на его каверзные вопросы мне становилось все легче и легче. Эллина села на стул в углу и больше участия в допросе не принимала. Ее поведение занимало меня все больше и больше. Она явно сочувствовала мне и как мне показалось, сделала все возможное,чтобы я успешно прошел испытание «сывороткой правды». Все это мне было решительно не понятно. В простое человеческое сочувствие с ее стороны я не верил абсолютно. Но ей явно , зачем то было надо, чтобы Соловьев ничего не узнал о моем знакомстве с Евдокимовым. Правда мне было не понятно, знает ли она сама, о том, что я начал сотрудничать с партийной разведкой, или же действует так сказать интуитивно, желая, чтобы я и моя жена оставались пока на свободе.

Наконец я зевнул и сказал, что сильно устал и хочу спать. Эллина тут же встрепенулась и заявила, что начинается седативное действие введенного препарата и поэтому допрос надо прекращать.

В ответ Соловьев заревел, что здесь мне не отель, затем кликнул Авдеева и когда он появился, приказал ему « аккуратно доставить меня домой».

Глава 6

Москва. Сентябрь 1986 года.

Когда Юля открыла мне входную дверь, я заметил, что ее глаза совершенно опухли от слез.

-Санечка, где ты был?- произнесла она плачущим голосом,- я ждала тебя столько времени! Все глаза проглядела! Потом уже рыдать начала! Куда ты девался?

-Да я пивка попить решил. Слышь иду и смотрю, бутылочное дают! И очередь не большая! Ну я по пивку и вдарил! Ну там и под завис немного. С людьми интересными познакомился. Так поболтали о том и сем.- и в довершении я звякнул лежащим в авоське пивом,- вот тебе принес. Жигулевское!

Юля быстро вскинула на меня глаза, я прижал палец к губам и очень тихо прошептал:

-Поругай меня!

Жена быстро, согласно кивнула мне в ответ и начала пронзительным голосом отчитывать меня. О сколько интересного мне предстояло узнать! Я услышал, что я «кусок сволочи», «проклятый алкаш», « пивной алкоголик», « совершенно бессердечный», что «я не вылезаю из пивной бутылки» и так далее. В свое оправдание я бормотал, что невнятное, долго канючил прощение и все протягивал Юле бутылку пива (которым заранее запасся Соловьев), которую моя игравшая гнев супруга постоянно отталкивала. В конце концов я пробормотал, что «вместо ругани, не плохо было бы попить « Жигулевского» под воблочку, которая лежит у нас в холодильнике, со вчерашнего дня» как тут же мне прилетела звонкая и мощная оплеуха.

Юля поняла вдруг, что переиграла и застыла с каким то потрясенным выражением лица.

Я потер щеку и сказал недовольно:

-Ну ты смотри мать, руки то так не распускай! Я всего лишь пивка попил после работы. Пивка! Не водки. А ты сразу драться! Следующий раз, что с кулаками на меня кидаться станешь?

-А, что... Ой Санечка, прости меня дуру! Я так больше не буду! Но ты тоже хорош. Тебя все нет и нет. Я уже и не знала, что думать!- ответила мне жена.

-Ну вот, обменялись прощениями, сейчас еще обменяемся бутылками. И выпьем их в знак примирения. Прости меня, Юлечка, я так больше не буду, - произнеся это, я направился на кухню, подошел к холодильнику, открыл его и вытащил лежавшую там недоеденную вчера воблу,- помнишь, как вчера, мы эту рыбину ели и все приговаривали, к ней бы пивка бутылочку? Ну вот я и принес. И не бутылочку, а целых шесть,- радостно произнес я и шмякнул рыбой об стол.

-Ой, и газету даже не постелил!- воскликнула Юлия,- погоди сейчас принесу. Да убери ты воблу со стола пока, а то тут все рыбой провоняет,- ответила мне на это жена.

Она пошла в комнату, принесла оттуда газету, расстелила ее на столе и начала быстро разделывать воблу. Я в это время выставлял бутылки.

Мы уселись и стали пить пиво, вернее его пила ( а еще точнее сказать пыталась пить супруга), я в то же время дремал привалившись к стене, поскольку действие препарата,