Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов Страница 163

бородач с кобурой на поясе – начальник охраны Конакова Марков. Поодаль сидели на траве несколько человек в синей униформе челяди. Еще двое слуг тащили из джима окровавленного и, по-видимому, потерявшего сознание человека – Мондрагон не мог разобрать, кто это, но, во всяком случае, для Ивана человек был слишком крупным. В центре импровизированной арены возвышался, широко расставив ноги, коренастый, похожий на средних размеров гориллу кавказец. Все его облачение состояло из широкого кожаного пояса, на котором крепилась раковина из мягкой биостали, защищавшая гениталии, – обычная экипировка гладиатора. Кавказец тяжело дышал и потирал волосатые запястья. На пальцах у него блестел металл – острые перстни-кастеты, излюбленное оружие бойцов южных школ.

Все собравшиеся на лужайке, включая гладиатора, смотрели на приближавшегося к ним Сантьяго – видимо, их внимание привлек шум, вызванный его падением в фонтан.

Мондрагон, задыхаясь и отплевываясь, словно загнанный безжалостным жокеем скакун, остановился в двух шагах от Сомова. Марков, слегка расставив руки, сделал шаг ему навстречу, словно готовясь заключить в объятия. Кобура на его поясе, как теперь отчетливо видел Сантьяго, была расстегнута.

– Где Иван? – спросил Мондрагон, с трудом переводя дыхание. – Что с ним? Что вы с ним сделали?

Сомов критически оглядел его и покачал головой.

– Что-то ты сегодня, Санек, разбушевался. Кричишь почем зря, в фонтан вот упал... А ведь писатель, мировая знаменитость. Сядь, отдохни, коктейльчика отведай... Леонтий, брысь! – Последние слова относились к хилому мужичонке, который, словно обрадовавшись представившейся возможности, тут же вскочил со своей скамеечки и, отойдя на пару шагов, замер в услужливом полупоклоне. – Вот видишь, Леонтий тебе место освободил. Садись, Санек, посмотрим шоу вместе. Марков, распорядись насчет освежиться!

– Кто этот человек? – Мондрагон ткнул пальцем в гладиатора. – И где, черт возьми, Иван?

Сомов поставил бокал на идеально подстриженную траву, похрустел пальцами.

– Иван, милый мой Саня, ждет своей очереди. А человек, который тебя заинтересовал, – палач. Зовут его Аслан, если тебе это интересно. Аслан на его родном языке означает «лев».

– Что здесь происходит? – не унимался Сантьяго. – Кого только что отсюда унесли твои люди?

Антон усмехнулся – над жесткой верхней губой встопорщилась щеточка усов – и вновь приглашающе указал на скамеечку.

– Это называется правеж,Санек. Мы выясняем, кто прав, кто виноват в спорных ситуациях. Мне скучно заниматься судопроизводством, поэтому время от времени я устраиваю нечто вроде божественного поединка. За меня обычно сражается Аслан. За того, чья вина должна быть доказана или опровергнута, может сражаться как он сам, так и заменяющий его боец. За справедливостью поединка следит староста общины, к которой принадлежит обвиняемый. Это Леонтий. По его просьбе и принимая во внимание малолетство Ивана, я разрешил, чтобы против Аслана вышел его отец. Он проиграл бой. Теперь вина Ивана доказана.

Мондрагон ногой отшвырнул скамеечку. Тщедушный Леонтий вздрогнул и отодвинулся еще дальше.

– Это дикость и варварство, недостойное нашего времени! Аньтон, я делаю тебе официальное деловое предложение. Я покупаю у тебя Ивана вместе со всеми правами. Сколько ты за него хочешь?

Сомов щелкнул пальцами, и один из слуг, сидевших поодаль, вскочил и приблизился к креслу-качалке.

– Шезлонг для господина Мондрагона, – распорядился Антон. – Марков, я же ясно выразился: освежиться!

– Сию секунду, – лаконично ответил бородач. – Несут.

Действительно, как из-под земли выросший лакей уже протягивал им поднос, на котором возвышались два запотевших бокала с водкатини, разделенные вазочкой со свежей клубникой. Сомов взял позвякивающий кубиками льда бокал и отсалютовал Мондрагону.

– Стало быть, сделку предлагаешь? Не ожидал, не ожидал... И сколько же ты готов мне за него отвалить?

– Я не знаю, сколько у вас стоят люди. – Сантьяго, поняв, что лакей так и будет стоять, держа перед ним поднос, тоже взял коктейль. – Но полагаю, что меня это не разорит.

– Молодой раб-непрофессионал стоит не больше десяти тысяч, – сказал Сомов. – Вполне тебе по карману. Есть только один нюанс: согласно законам протектората, раб, виновный в преступлении, не может быть объектом купли-продажи до снятия с него обвинения. Мне очень жаль, Санти.

– Я не знаю ваших законов, – медленно проговорил Мондрагон, тщательно подбирая слова, – и надеюсь, что ты будешь со мной честным, Аньтон. Каким образом с Ивана можно снять обвинение?

– Есть только один путь. Он должен выйти на правежсам. В случае, если он победит, предыдущее поражение будет признано случайным. Собственно, он пытался сделать это – может быть, ты слышал крики... Охране стоило труда не допустить Ивана до поединка, сопротивлялся он, надо сказать, отчаянно. Так что теперь ты можешь купить его только в том случае, если он выиграет ордалию.

– А если он не будет сражаться?

– Тогда его просто убьют. – Сомов махнул гладиатору рукой, и тот подошел, передвигаясь с обманчивой неповоротливостью медведя. – Аслан, покажи моему гостю, как ты убьешь парнишку.

Кавказец навис над Мондрагоном, и того замутило от острого звериного запаха пота. Потом гладиатор растянул рот в странной, не вязавшейся с его обликом, почти доброй улыбке, обнажив великолепные крепкие зубы.

– Вот так, – произнес он, жарко дохнув в лицо Сантьяго. Под густыми черными волосами, покрывавшими грудь и предплечья гладиатора, вздулись тугие клубки мышц. Кавказец повел плечами и свел вместе толстые, словно бревна, руки, соединив огромные ладони в замок перед самым носом Мондрагона. Несколько секунд он стоял, покачиваясь, и в течение этих секунд его мускулы раздувались все больше и больше, делая его похожим на надувную игрушку. – Я возму его за шэю... нэжно... и буду дэржать...

Тут он неожиданно выдохнул воздух и резко опустил руки. Мондрагон машинально опустил глаза, словно ожидая увидеть у своих ног труп с переломанным позвоночником. Гладиатор захохотал, очень довольный собой.

– Вот так, – снова повторил он. – Но это... нэинтэрэсно... Я бы хотэл поиграть с ним... сначала...

– Сейчас поиграешь, – пообещал Сомов и снова обернулся к шурину. – Ты понял, Санек? Выбор у Ивана, прямо скажем, небогатый. Строго говоря, я должен объявить его виновным уже сейчас, но из уважения к тебе готов предоставить ему еще один шанс. Так ты хочешь, чтобы он сражался с Асланом?

Сантьяго посмотрел на гладиатора. Он смутно догадывался, что Сомов обманывает его, специально подталкивая к такому решению, при котором Ивана все равно ждет смерть. Как бы ему хотелось сейчас иметь ясную, трезвую голову! Ну же, подумал он отчаянно, сочинитель хренов, придумай что-нибудь. Представь, что дело происходит не с тобой, а с одним из твоих героев. Что бы твои герои сделали в такой ситуации?

– Да или нет? – подхлестнул его Антон. Он махнул рукой, и двое подручных Маркова рысцой побежали к расположенной в конце двора башенке охраны. – Ты должен