Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 142

Глава 8

Разбор полета

Доставка «языка» прямо до входа в бункер прошла вполне успешно. Всё время полёта дрон вёл себя довольно ровно, несмотря на то что «груз» иногда дёргался, видимо, пытаясь понять, что с ним происходит и куда его перевозят. Я внимательно следил за показаниями телеметрии — нагрузка была в пределах нормы, моторы не перегревались, а аккумуляторы расходовали энергию вполне допустимо. «Сотка А» справлялась с новой для нас задачей на отлично.

Опустив связанного пленника на землю и открыв захваты, я первым делом проверил его самочувствие. Жив он или нет? Вдруг перегрузки или страх сказались на сердце? Но когда увидел, что его грудь равномерно вздымается, а он сам пытается шевелиться, удовлетворённо кивнул.

«Жив, здоров и, судя по всему, в сознании. Отлично».

Оставив его, направился в арсенал. Будку Шарика, самого Шарика, его миски и расчёски пришлось временно эвакуировать в коридор. Пёс, почуяв неладное, увязался за мной, но я строго на него прикрикнул, потому что он мешался под ногами, и тот, обиженно поджав хвост, ретировался в сторону гаража. Сейчас это помещение превращалось в допросную. Стены здесь были толстые, звукоизоляция хорошая, а лишних глаз и ушей — никаких.

Закончив с этим, устремился в хозблок за строительной тележкой — той самой, на которой мы возили грунт из склада. В данный момент это средство перевозки мне показалось идеально подходящим для транспортировки чего угодно, включая связанных людей.

Не прошло и трёх минут, как я, под удивлённые взгляды женской половины отряда, выкатил тележку наружу, погрузил на неё пленника и повёз в арсенал.

Галина Ивановна, с детьми, смотрели на это действо с расширенными глазами. Ещё бы — посреди ночи я притаскиваю какого-то связанного человека, обмотанного скотчем с ног до головы, и качу его на тачке, как мешок с картошкой.

Анна, как самая смелая из семейства, не выдержала и подошла ближе, когда я уже закатывал тележку внутрь.

— Коля, а это кто? — спросила она, с опаской косясь на неподвижное тело.

— Шпион, — коротко ответил я, не останавливаясь. — Следил за дядькой Кондратом. Мы его взяли.

— Шпион⁈ — Галина Ивановна, услышав это, подошла ближе и заглянула в арсенал. Лицо её выражало смесь страха и любопытства. — Настоящий? Немецкий?

— Пока не знаем, — ответил я, разворачивая тележку. — Но то, что он следил — факт. А кто он и откуда, будем выяснять.

Я заметил, что у женщин глаза стали просто огромными. Ваня, стоявший за спиной матери, смотрел на пленника с таким интересом, будто это был не шпион, а диковинный зверь из зоопарка.

— Не волнуйтесь, — сказал я как можно спокойнее. — Сейчас мы всё выясним и примем решение. А вы пока идите и занимайтесь своими делами. Лучше ложитесь спать, уже поздно. Всё будет хорошо.

— А где Сергей? — поинтересовалась Галина Ивановна оглядываясь. — С ним всё нормально? Он почему не с тобой?

— Всё в порядке. Он уже в пути. Через час будет. Не переживайте.

Я запер пленника, предварительно убедившись, что он не сможет освободиться, и вернулся ко входу. Теперь предстояло решить технические задачи. Во-первых, нужно было занести «Сотку А» в коридор. Одному это сделать из-за габаритов было непросто — дрон в разобранном виде занимал почти метр в ширину, а дверные проёмы были не резиновые. Пришлось попотеть, поворачивая его боком и протискивая сантиметр за сантиметром. Я даже хотел было позвать Анну, чтобы помогла, но потом подумал, что возможно они уже улеглись и справился сам. Аккуратно поставил аппарат в угол и подключил аккумуляторы заряжаться.

После этого поднял в воздух «Семицветика», который, надо сказать, в очередной раз оправдал мои надежды. Перед операцией я загрузил в его память запись со звуками грозы, и в нужный момент взлёта октокоптера дрон довольно правдоподобно воспроизвёл раскаты через встроенный динамик. Такое прикрытие должно было отвлечь внимание местных жителей и, возможно, немцев, если бы те находились поблизости и в теории могли бы услышать шум нашей возни.

Сейчас же ему предстояло выполнить другую, более привычную для этой модели задачу. Направил его к будке стрелочника. Нужно было проверить, не привела ли наша активность к каким-то последствиям.

К счастью, там всё было тихо. Никакого лишнего движения, никаких огней и никаких скрывающихся за деревьями фигур. Будка стояла тёмная и безмолвная. Я навёл камеру, включив тепловизор. Кондрат лежал на топчане и, судя по всему, спал.

Возвращаясь, пролетел над Кудрявцевым, который как раз преодолевал очередной небольшой овраг.

Вернув дрон на базу и сняв очки, я задумался. Нужно было подготовиться и понять: как лучше вести дознание, чтобы ловить допрашиваемого на лжи и выводить на чистую воду.

Думал-думал, но толком ничего путного в голову не приходило. В фильмах и книгах всё выглядит просто: следователь задаёт каверзные вопросы, преступник путается, виляет, но, в конце концов, под неопровержимостью улик и доказательств, сознаётся. В реальности же я понятия не имел, как правильно построить допрос. Единственное, что вертелось в голове — это мысль обескуражить допрашиваемого фактами: «Следил? Следил! А значит, враг и виновен! Расстрелять!» А потом, после кнута, разумеется, предложить пряник: «Хочешь жить? Говори правду — и тогда пощадим!»

Как только появился напарник, сразу же рассказал ему о своём плане.

— В общем-то, неплохо, — кивнул Сергей, выслушав. — Но мне кажется, без физического воздействия шпион будет врать. Такие люди на страх и жалость не покупаются. Они тренированные и хитрые.

— Думаешь, это понадобится? — задал я, по сути, риторический вопрос.

Где-то в глубине души я сам прекрасно понимал, что скорее всего понадобится это самое воздействие. Но просто как-то это было, даже не знаю, как сказать — неприятно, что ль… По сути своей я никогда не любил, не люблю и не приемлю средневековую жестокость. Впрочем, вообще никакую жестокость не люблю. Миролюбивый я человек. Миролюбивый — и всё тут! В двадцать первом веке мне ни разу не приходилось никого пытать или даже просто бить. А тут война, шпионы, допросы… Жизнь буквально заставляла меня учиться проживать её по-новому, корёжа сознание и ломая через колено психику доброго человека, которым я всегда хотел быть.

Кудрявцев завёз байк в коридор, поставил на подзарядку и, снимая каску, сказал:

— Думаю, пока голову забивать этим давай не будем. Посмотрим, как оно пойдёт. Может, он сам всё расскажет, без лишних телодвижений. Всякое же бывает.

После этих слов на сердце немного стало легче.

«А может действительно всё пройдёт гладко? Эх, хотелось