Рассвет русского царства. Книга 12 - Тимофей Грехов Страница 14

К её чести, думала она недолго. Миг, и в два шага оказалась за спиной Семёна, и её ладонь легла на кинжал. Четырнадцать лет девчонке. А соображает быстрее иных сотников.

Я покачал медленно головой, посмотрел на Холмского.

— Кто прислал вести о смерти? И когда? Из Москвы? — я всё ещё цеплялся за надежду, что это ошибка. Что где-то в цепочке гонцов кто-то что-то переврал, и Алёна жива.

— Гонец прибыл от моего сына, — ответил Холмский.

— И? — почти выкрикнул я.

Иван в это время крутил головой, силился понять, что происходит. Разумеется, он всё слышал. Но понять и принять — для одиннадцатилетнего парня это две разные вещи. Он попытался выйти вперёд, и но Дмитров молча завёл его к себе за спину. Мальчишка возмутился было, но осёкся, глядя на наши лица.

— Из послания ясно одно, — продолжил Холмский глядя мне в глаза. — Твоя жена погибла, Дмитрий. Как и сказал Ярослав, её убил один из рынд Марии Борисовны.

— Этот рында выкрикнул: «Смерть роду Строгановых, что околдовали Великую княгиню!», — с перекошенным от ярости лицом произнёс Ярослав.

Я повернулся к шурину.

— А тебе от кого вести пришли?

— От отца, — тут же ответил Ярослав. — А ему сообщил твой бывший сотник. Богдан.

— Богдан? — ещё сильнее удивился я. — Где он?

Ярослав оскалился.

— Люди Марии Борисовны напали на него по дороге. Но он отбился и добрался до Нижнего Новгорода. Передал всё отцу, и отец сразу послал гонцов к тебе.

— И они прибыли одновременно? Оба? — мне показалось это неправдоподобным.

— Практически да, — ответил Ярослав.

Я посмотрел на Григория. На Семёна. Потом на Ярослава, на его красные глаза, на пальцы, что в третий раз ползли к рукояти. Он был на взводе. Ещё немного, и он либо рубанёт кого-нибудь из Рюриковичей, либо вскочит на коня и поскачет в Москву, мстить. Я понимал это состояние… потому что сам сейчас стоял в шаге от него.

Поэтому я сделал то, чего от меня никто не ждал.

Шагнул к шурину и хуком врезал ему в челюсть.

Голова Ярослава мотнулась, глаза поплыли, и он мешком осел на землю. Семён успел подхватить его под мышки, чтобы не приложился затылком. В шатре стало очень тихо. Все смотрели на меня, как на умалишённого. Может, и правильно смотрели.

Я тряхнул кистью. Удар дошёл до цели, но и в руку отдал так, что пальцы свело.

— Семён, — сказал я, — зови моих телохранителей. Княжича Бледного, который перебрал лишнего, тащите в мой шатёр. Приставишь к нему двоих… нет, четверых курмышских. И чтобы глаз с него не спускали. Когда проснётся, не выпускать, пока я не приду.

Семён кивнул и, высунувшись из шатра, свистнул кого-то. Я повернулся к отцу.

— Отец, прошу тебя, отправляйся в Москву. Разберись, что произошло. Сможешь?

— Да, — коротко ответил Григорий, и тут же спросил. — А охрана Великого князя?

Я посмотрел на Шуйского.

— Алексей, с этой минуты ты отвечаешь за жизнь князя.

— Почему не мы? — почти хором подались вперёд Дмитров и Меньшой.

— Потому что я вам не доверяю.

Сказал, как есть. Не время было подбирать слова. Братья переглянулись, Меньшой открыл рот, но я опередил.

— Если Мария Борисовна и впрямь замешана в смерти моей жены и нерождённого ребёнка… — я сделал паузу. — Я даже представлять не хочу, что будет.

Меньшой закрыл рот и правильно сделал. Тем временем я перевёл взгляд на Холмского.

— Где твой гонец?

— У меня в шатре.

— Веди. — И прежде, чем сдвинуться с места, я посмотрел на Иву. — Беги к полкам Ярослава. Найди тысяцкого. — Она кивнула. — Скажи, что воевода Строганов просит привести гонца от князя Бледного к шатру Холмского. Бегом.

— Сделаю, — тут же ответила Ива. Перед тем как выскочить, она метнула взгляд на Ивана, потом посмотрела на Рюриковичей и смачно плюнула на землю. Открыла было рот сказать что-то ещё, но Григорий отвесил ей лёгкую затрещину.

— Бегом выполнять приказ воеводы.

Ива обиженно повернулась, глядя на отца, но, столкнувшись с ним взглядом, потеряла желание выяснять отношения. Миг, и она исчезла.

Мы вышли из шатра Великого князя, и Григорий остановился рядом, положил руку мне на плечо.

— Как ты?

Я несколько секунд подбирал слова. В голове была откровенная каша. Алёны больше нет… эта мысль болталась где-то рядом, и пока я не верил. Не мог поверить, потому что не видел её тела. Тут же на меня накатил страх за Анфису. За Аню. За Юрку, за Нуву с Оленой. За всех, кто оставался дома.

— «Не дай Бог с ними что-то случилось…» — пронеслась у меня в голове пугающая мысль. Взяв себя в руки, на сколько это возможно в текущей ситуации, я начал отвечать Григорию.

— Не знаю, отец… просто, не знаю. Словно землю из-под ног выбили. Очень хочу верить, что это ошибка. А сердце подсказывает, что всё и это и впрямь произошло.

Он помолчал, потом спросил тихо.

— Ты думаешь, Мария Борисовна и впрямь убила твою жену?

Я замолчал. Хотелось ответить, что нет, что она на такое не способна. Хотелось… но не получалось.

Потому что я помнил, как после раскрытия её тайны с Глебом она чуть не прямым текстом предлагала мне убрать Ивана Васильевича. Помнил, как по её приказу принесли яд Ратибору и Любаве, и пусть это было милосердием на фоне плахи, но рука у неё не дрогнула. Доброй и пушистой Машку нельзя было назвать.

В этот момент я попытался ответить на главный вопрос. Если всё это правда, то зачем? У меня её сын. В моём лагере, под моей охраной, и она любит его больше жизни. Она отдала мне самое дорогое, что у неё есть, и после этого убивать мою жену? Ревность? Допустим. Она не раз пыталась затащить меня в постель.А Алёна ей поперёк горла. Но Машка не дура. Она понимает, что хуже момента избавляться от Алёны не придумаешь. Я воевода, который имеет уже не малый авторитет в войсках. И объявить Великую княгиню убийцей моей беременной жены и пойти на Москву…

— «Господи, если это правда она, с меня ведь станется и я… чёрт, не хочу об