Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах Страница 13

Шурик и Сашка стояли чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Они смотрели на меня с каким-то тупым, заторможенным восторгом. Для них всё, что произошло за столом, было сродни разговору на китайском. Они не вникали в суть — для них важен был сам факт: их ровесник «насувал» взрослым и влиятельным дядькам, и ему за это пока ничего не было.

— Слышь, — Шурик шмыгнул носом и поправил шарф, — а ты че, реально в зубной собрался? Там же химия, физика и всё такое... Ты ж вроде как мы, на тройках перебиваешься.

Я посмотрел на курящего Олега, и меня аж вывернуло — так захотелось затянуться. Старая привычка из той жизни, где сигарета была единственным способом не сорваться на крик в кабинете. Поймав мой взгляд, Олег молча протянул пачку. Я уже потянулся было к ней, но вовремя одернул руку. Пятнадцатилетние легкие не заслужили этой дряни, да и контроль над телом — штука хрупкая.

— Физика — это фигня, Шурик. Жизнь — вот где настоящая физика. Сопротивление материалов, понимаешь?

Шурик непонимающе моргнул. Федя снова заржал: — Да забей ты! Игоряна просто прорвало. Он теперь у нас мозг! Пошли к гаражам, у Сани там «заначка» прикопана, надо же этот цирк отметить.

Олег, который до этого молчал, вдруг шагнул ко мне. Он единственный из них не выглядел веселым. — Идите, пацаны. Мы догоним.

Когда они, пригибаясь от ветра, скрылись за углом пятиэтажки, Олег посмотрел на меня в упор: — Ты что творишь Я видел, как он на тебя смотрел. Игорь, это опасно. Такие люди не просто «слушают». Они берут на карандаш.

Я посмотрел на окна квартиры на третьем этаже. Там, кажется, в форточку курил товарищ майор — красный огонек мерцал в темноте. — Пусть берут, Олег. Времена меняются. Скоро их карандаши будут стоить меньше, чем эта сигарета. Скоро сюда войдут деньги, и только они будут решать, кто прав. Ладно, пойду я внутрь. Мне не в кайф сопли с вами морозить. Закончите — приходите.

Я потянул на себя тяжелую дверь подъезда. Инстинктивно, на уровне подкорки, почувствовал: в темном тамбуре кто-то есть. Запахло не просто морозом и сыростью, а чем-то чужим, резким.

Я открыл вторую дверь. В полумраке лестничной клетки, прямо в проходе, стояли «братаны». Ну и мерзкие же морды в этом свете... На мгновение сердце накрыло ледяной волной ужаса. Страх сковал тело — старый инстинкт подростка перед превосходящей силой. Но как пришел, так и ушел. На его место встала холодная, злая пустота.

Брат Виталик, этот перекачанный бульдозер, среагировал мгновенно. Схватив меня за отвороты рубашки, он с силой впечатал меня в бетонную стену. Его лицо было красным, в глазах — тупая ярость. Он явно затаил обиду еще там, за столом, и теперь решил «вернуть статус-кво».

Проблема была в том, что он — штангист. Сильный, квадратный, метр шестьдесят роста — комок мышц, но не боец. Боксер бы уже давно вырубил меня коротким в челюсть, а этот решил «подавить массой». Он держал меня ниже подмышек, пытаясь прижать к стене, и это стало его фатальной ошибкой.

Ждать больше нельзя. Я резко дернулся вверх. Мои костлявые, острые локти с хрустом врезались прямо в мясистые предплечья Виталика. Удар пришелся по нервным узлам — захват ослаб. Руки вниз!

Я не стал бить кулаком в его «печеное» лицо — об такую кость только руку ломать. Я вцепился пальцами в его толстенную шею, фиксируя голову, и со всей дури вогнал колено ему в живот. Раз! Второй!

— Бам! Твою мать!

— Виталик, зарядил мне наотмашь по левому уху. В голове загудело, как в пустом баке, но это только добавило злости.

С этим надо кончать. Несмотря на то, что я отсушил руки брату и дважды зарядил коленом в солнечное сплетение, этот кабан всё еще держался за меня, пытаясь просто задавить весом. Он хрипел, жадно глотал воздух, но не отпускал.

— Всё, приплыл, атлет, — прошипел я.

Виталик охнул, его пальцы разжались. Он начал оседать, заваливаясь вперед прямо на меня… В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась.

Четыре «торпеды» влетели в тамбур. Олег с Федей, не сговариваясь, начали месить штангиста ногами, Шурики сбили с ног Виталика и принялись «окучивать» в четыре руки. Виталик, до этого такой грозный, превратился в бесформенный куль в темноте подъезда.

Я с трудом оттащил их от обмякшего тела. — Всё, пацаны, хорош! Уходим!

Мы выскочили на мороз. Дверь за нами захлопнулась с тяжелым, окончательным лязгом.

...Еду домой в автобусе. Если Лиля хотела познакомить меня с семьей и произвести впечатление — ей это удалось на все сто. Правда, не совсем так, как она планировала. Её отец орал на нас так, что, казалось, штукатурка посыплется. И орал он даже не за то, что мы отлупили «братьев Карамазовых» (Лиля, кстати, молодец — кричала отцу в лицо, что они сами на меня напали).

Его бесило другое. Что мы, «хамье», не оценили чести быть принятыми в «нормальном доме». Что мы устроили бардак в их элитном подъезде. — Убирайтесь к себе в свинарник, быдло! — это было самое мягкое, что он выдал в наш адрес. Остальное я перевел для себя как «идите вы лесом, товарищи пролетарии».

В какой-то момент, слушая его тираду, я вспомнил Черномырдина с его бессмертным: «Вам здесь не тут». И меня просто разобрал дикий смех. Друзьям тоже было весело — они к тому времени успели знатно обкуриться за углом, и теперь стояли впятером, едва сдерживая ржач прямо под окнами майора КГБ.

Выскочив со двора, мы просто сложились от хохота. Наверное, это и есть молодость — когда тебе абсолютно плевать на последствия. Когда тебе нечего терять, а в кармане только пачка «Родопи» и азарт в груди.

Я хлопнул парней по спинам, усмехнувшись: — Ну что, бригада... Погнали к остановке.

Самое интересное, что колено, которое ныло весь вечер, внезапно прошло. Адреналин — лучшее лекарство. Зато левое ухо, по которому приложил Виталик, распухло и горело.

Глава 7 И куда ?

Сижу у окна на географии. В классе душно, пахнет тряпками и мелом. Батарея под боком жарит так, будто хочет поджарить меня заживо, а за стеклом — серый февральский Хабаровск, ледяной ветер и колючий снег. Меня просто выключает. Глаза слипаются, сознание уплывает куда-то в район коралловых рифов, о