Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 124

Дыхание застряло в груди, боль ослепила, а из глаз брызнули слезы боли. Ну и деревце какое-то очень больно уперлось в копчик.

— Зараза… — еле смог выдохнуть, приподнимаясь на локтях.

Мраморный лось широко расставил ноги и уперся в меня взглядом.

— Да вали уже… — махнул ему рукой.

И он послушался. Хотя мог добить, если бы захотел. Пожалуй, я бы даже откатиться не успел в таком состоянии. Грудь болела ужасно, воздух с трудом выходил из легких, но я хотя бы мог вдохнуть.

Лось повернулся и с места прыгнул метров на шесть, после чего взлетел на гребень балки и вскоре исчез в лесу. Мне осталось только присвистнуть, глядя ему вслед.

— Ну ты совсем без башки, Исаев! — Помог мне подняться Григорий. — Ну и нафига было его спасать? Кончили бы, и делов — уже через час отмечали бы сделку.

— Гриша, — прохрипел я, начиная злиться на него, — либо ты делаешь, что я говорю, либо в твоих услугах больше не нуждаюсь.

— Да я чего? Я же как лучше хотел… — принялся оправдываться он. — Просто если не мы его, так другие…

— Но это будет не на моей совести. А если увижу где-то в продаже его шкуру, доберусь до тех, кто ее снял. И сделаю с ними то же самое. Некоторые вещи надо оставлять как есть, а не пытаться выжать из них максимум прибыли.

— Ладно… А теперь-то куда?

Вопрос Григория повис в воздухе, потому что на границе леса вновь появился бледно-зеленый мраморный силуэт с блестящими рогами. На этот раз он уверенно стоял на всех четырех ногах. Лось будто приглашающе махнул рогами и царственно спустился за гребень, затем появился на следующем и выжидающе уставился на нас.

— Туда, — скомандовал Григорию, вытер руки и одежду, залитую каплями крови, пучком травы и поднял несессер.

Боль почти ушла. Синяк будет, но не больше, чем обычно. Ничего серьезного лось своим ударом мне не повредил.

Мы последовали за бледной тенью, которая то и дело исчезала за деревьями. Лось радостно скакал, наслаждаясь отсутствием боли в копыте. Вскоре он привел нас к очередной балке и тут же исчез за деревьями, явно посчитав долг оплаченным. А я на дне складки местности увидел то место, где лось нашел этот каменный сук.

Внизу лес расступался, образуя прогалину. Ее дно усеяли различные растения причудливого вида. Словно шрам легкого безумия на безупречно нормальной коже. Настолько необычно выглядело это место.

По склонам спускался плющ с зелеными, будто покрытыми пылью листьями. На дне росли цветы с серебристыми стеблями и бутонами, словно высеченными искусным скульптором прямо из камня. Большие лепестки казались тонкими и воздушными, но мозг упорно твердил, что они тверды как скала. Пятнами лишая рос мелкий кустарник. Вот его-то короткие ветки и напоминали каменные сучья. Видимо, лось напоролся на такую ветку, и она окаменела, оторвавшись от куста. Росли и другие цветы — каплями голубой и красной красок. Некоторые из них покрывала шелковая паутина, а в ней сновали мелкие белые жучки. Наверняка и под землей тоже что-то находилось.

Это все мы увидели, спустившись с Григорием вниз.

«Случаем, не чуешь магию, Морвина?» — спросил я атманит.

«Нет. Но она была здесь не так давно», — был мне мысленный ответ из нагрудного кармана.

Зрением алхимика я осмотрелся, но тоже не нашел ничего магического, кроме самих растений, выросших там, где когда-то проходила Нить. Только этим можно было объяснить такое разнообразие. В пещере гриборога когда-то тоже проходила Нить, но тогда я еще не мог этого проверить. Сейчас бы смог. И сказал бы то же самое: Нить была здесь не так давно.

Интересно, а Морвина знала, как устроена магия ее мира? Да и вообще всех миров, судя по всему. Ладно, сейчас не время это спрашивать.

— Григорий, будешь собирать только то, что я скажу, и так, как я скажу, если не хочешь остаться здесь каменной статуей, — сказал водителю, который уже собирался вдохнуть пыльцу из каменного бутона.

Хотя, честно говоря, как алхимик, я бы хотел посмотреть на эффект вдыхания этой пыльцы. Но вот водить пока еще не умел, чтобы самостоятельно выбраться отсюда. Это и спасло Григория от становления подопытным кроликом.

— Ка-ка-каменной статуей? — сразу начал заикаться он.

— Ага. И вон тех пауков остерегайся. Один укус, и твоя конечность станет каменной на несколько часов.

Может быть. А может, и нет. Этого я не знал, но решил держать Григория в тонусе на всякий случай.

— Па-па-пауков⁈ — чуть не взвыл водитель, переходя на ультразвук.

А я засмеялся и приступил к сбору ингредиентов. Оставалась надежда, что растения сумели сохранить немного магии в себе.

* * *

В город вернулись к шести вечера. Еще в лесу поделили собранные растения и насекомых, определили, что на продажу, а что лично мне. Большинство компонентов Исаев знал, другие еще предстояло идентифицировать и описать. Но этим я займусь уже завтра, а сегодня нужно успеть на тренировку. Последний день, когда действовало усиливающее зелье.

Перед тем как идти, все разобрал и прибрал, перекусил и проведал котенка с Романом. Этих двоих нашел на последней этаже, в нашем новом жилище. Роман занимался ремонтом, а котенок… ну, он, наверно, помогал. Играл с кисточками, комками мокрых от клея обоев и каким-то мусором.

Роман времени зря не терял: переклеил все обои и перетащил кое-что из мебели. Большая часть в квартире принадлежала ее хозяевам. А сюда нужно будет еще докупить разного. Но это уже после того, как закончим основной ремонт. Впрочем, усилиями друга этот момент не за горами.

К семи часам подошел к дверям «Пушинки», но не успел схватить ручку, как наружу вышел сам Тренер.

— Исаев? Ты пропустил тренировку вчера, — без приветствия начал он меня отчитывать. — Решил наверстать?

— Так было нужно, Тренер. И да, решил наверстать, — спокойно, без тени раскаяния ответил ему.

— Ясно, — поправил Тренер очки пальцем, прожег меня испытующим взглядом. Я его выдержал. — Сегодня тренировки нет.

Сказал он это так, будто было какое-то «но»… Как оказалось, это «но» — с черной косой и хриплым голосом.

Тренер глянул на часы, нахмурился и потер бороду. Наконец, изрек:

— На полчаса уже опаздывает… Ладно, Исаев, пошли со мной. Побудешь сегодня Лизой.

Нехорошее предчувствие шевельнулось у меня в груди.

— Тренер… А что значит «побудешь Лизой»?

— Не то, что ты подумал, Исаев… — разочарованно покачал головой Тренер. — Это значит, что ты сегодня — груша