Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров Страница 12

длиннее. Я помнил конец восьмидесятых в Ленинграде и враз ощутил знакомое — тревога витала тут в воздухе, возле самых дверей сбивались плотные толпы, люди тянули шеи, пытаясь понять, что там творится; те, кому уже удалось «отовариться», пробивались через плотные ряды, прижимая к себе покупки.

Запасы, опять они. Запасать нужно поистине всё, вплоть до хозяйственных мелочей — чтобы потом, зимой, не оказаться в ситуации «потому что в кузнице не было гвоздя».

Гвозди, кстати, тоже нужны.

Наверное, проще сказать, что может оказаться ненужным, — нет, наверное, такого не окажется вообще.

Что-то послужит топливом для буржуек, из чего-то, считавшегося «несъедобным», вроде обойного клея, сварят суп.

Наверное, именно от этого узнавания, от того, что я сам стоял в подобных «хвостах», сердце вдруг болезненно сжалось.

Я слишком хорошо знал, что совсем скоро исчезнет не почти всё, а вообще всё, не станет запаха свежего хлеба, затихнут дворы, опустеют скамейки, перестанут играть дети.

И только санки будут скрипеть, скрипеть, скрипеть по снегу, увозя к братским могилам завёрнутое в простыни тело. И, значит, мой долг — сделать так, чтобы саночек этих стало как можно меньше. И я знаю как.

И хватит думать сейчас об ужасах декабря; если зациклиться на них, можно не успеть сделать то, что необходимо уже в июне.

А июнь ещё продолжался, и время у меня пока ещё оставалось. Немного, но оставалось.

Трамвай остановился возле Екатерининского сада. Я быстро прошёл по Толмачёва, свернул к своему дому. Память привычно меняла Караванную и Итальянскую на памятные ещё с советского моего детства названия.

Небольшой наш двор со старым тополем встретил всегдашней суетой. Девчонки прыгали через скакалку, мальчишки стайкой воробьёв сидели на спинке скамейки. Дворник дядя Паша тащил к сараю охапку только что наколотых дров.

— Сашка! — крикнул один из мальчишек. — А правда война?

— Правда.

— А немцы сюда придут?

Дворник Паша остановился с охапкой и тоже посмотрел на меня. Девчонки перестали прыгать.

— Сюда — нет, — заверил я. — Если взрослые будут делать что положено.

— А что положено? — спросил дворник.

— Для начала — убежище открыть и проверить.

Дядя Паша хмыкнул.

— Так оно заперто. Ключ у Ивана Степановича. Замок, небось, с прошлого года не трогали.

Вот и первая домашняя задача сама нашла меня. И потому я сперва свернул к нашему полуподвалу, с аккуратной табличкой «Бомбоубежище»; чуть ниже красовался тяжеленный амбарный замок.

Я на всякий случай подёргал дверь — нет, заперто, замок не для вида.

Вот и всё убежище — при воздушной тревоге жильцы будут стоять вокруг этой двери и ждать человека с ключом, теоретически — домоуправа, если он вообще окажется тут, если его найдут.

Я вернулся во двор; молодой Сашка Шереметьев, похоже, этими вещами не интересовался, квартирные вопросы решала мама.

Три старушки устроились на лавочке подле тополя, глядели на меня с интересом — мол, чего это ты по подвалам рыскаешь?

— Бабушки, а где управдом живёт?

— Домоуправ? — переспросила одна. — Иван Степанович? А ты, милок, что ж, не знаешь, что ли?..

— Так это ж Сашок из восемнадцатой, Матвеевна! — вступила другая. — Молодо-зелено, он Ивана Степановича и не знает. Ступай, дорогой, вторая парадная, третий этаж, квартира двадцать семь.

— Спасибо.

— А чего случилось-то? — спросила третья. — Тревога будет?

— Лучше проверить до тревоги, бабушка. После поздно окажется.

Через минуту я уже проворачивал «бабочку» механического звонка в середине двери.

Отворили мне не сразу; на пороге возник плотный мужичок лет пятидесяти в майке и домашних брюках.

— Чего? — осведомился он неласково.

— Добрый вечер. Шереметьев. Из восемнадцатой квартиры.

— Ну?

— Ключ от убежища нужен.

Он удивлённо моргнул.

— Зачем? — Домоуправ посмотрел так, словно я только что попросил у него ключ от Смольного.

— Как «зачем», Иван Степанович?.. Проверить всё надо.

— А вы, простите, кто такой? Что Шереметьев и что из восемнадцатой — это я знаю и так. Мандат у вас есть на проверку? Вы кто вообще сами будете? Из органов? Военный?

Я сощурился. Они ещё просто не понимают и не хотят верить. Точно так же, как Сальников, как Савченко…

— При первой тревоге жильцы сбегут вниз и уткнутся в запертую дверь. Пока вас найдут, пока вы оденетесь и спуститесь, лестница уже будет забита людьми. Если кто-то пострадает из-за замка, спрашивать будут не с райкома. С вас. Читали, как германцы Лондон бомбили? Сколько людей погибло?

— Молодой человек… тревоги же нет.

— Пока нет, — перебил я.

— Вот когда объявят…

— Тогда уже поздно будет ключи искать. То, что МПВО разворачивают, вы не слыхали?

Иван Степанович нахмурился.

— До меня ничего не доводили. А ключ мне хранить велено.

— Правильно велено. Вот и откройте.

— Да с чего ради⁈ Нечего туда без надобности лазать! Вот будет указание из райисполкома или из райкома — тогда и сделаем, а сейчас нечего, не мешайте работать, товарищ.

Судя по всему, работал Иван Степанович в данный момент исключительно за обеденным столом.

Он потянул дверь на себя, явно собираясь закончить разговор.

Я поставил ботинок на порог.

— Мы не договорили, Иван Степанович.

Домоуправ медленно опустил взгляд на мой ботинок.

— Ногу уберите.

— Уберу, когда вы возьмёте ключ. Если сегодня ночью тревога?

— Ну…

— Повторяю — пока вас найдут, пока вы оденетесь, пока спуститесь…

Он уже начал сердиться.

— Да чего вы меня учите, Шереметьев?

— Не учу, Иван Степанович, а предлагаю представить. Указания, они когда ещё придут!.. Давайте сейчас проверим.

Домоуправ почесал затылок.

— Ключ-то… искать надо.

— Так ищите!..

Минут пять он гремел чем-то в ящиках комода, потом ушёл в кладовку, вернулся с тяжёлой связкой.

— Этот, кажется.

— Фонарик есть?

Управдом тяжело вздохнул и извлёк из того же ящика плоский электрический фонарик.

Мы молча спустились во двор; замок открылся далеко не сразу.

— Смазать надо, — сказал я. В ответ услыхал только сердитое фырканье.

Наконец дверь с протяжным скрипом распахнулась, изнутри пахнуло сыростью. Щелчок выключателя, ещё один — ничего.

— Света нет, дверь заперта…

В свете фонаря я увидал несколько деревянных лавок, пару больших бочек в углу. А, ещё пожарный щит на стене — почему-то в подвале, хотя место ему на чердаке. Когда посыплются зажигалки, нужен будет песок.

— Видите? — сказал управдом. — Всё, как положено.