Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков Страница 109

Глава 39

Пять новых машин

Сдвинутые вместе столы образовали длинный остров, разделивший помещение надвое.

На этом острове ровным строем стояли пять свежесобранных корпусов из новой опытной партии на пятнадцать машин. Три корпуса уже получили дисководы. Две машины намеренно оставили без локальных накопителей, готовя к чистой проверке загрузки по сети.

Морозов стоял у окна, скрестив руки на груди, и молча смотрел на эту шеренгу. Три самых первых рабочих стенда, собранных еще зимой, так и остались лабораторными образцами, вечно обрастающими новыми проводами. Теперь перед ним выстроился первый одинаково учтенный ряд. Малая серия, доведенная до паспортного состояния.

Михалыч прошел вдоль столов, тяжело ступая по истертому линолеуму. Остановился у крайнего левого корпуса и хлопнул ладонью по матовой крышке.

— Вот эта — первая, — голос Михалыча легко перекрывал гул приборов за стеной. — Первая по ведомости.

Володя, стоявший по ту сторону стола, подался вперед и потянулся к кромке открытого шасси.

— Иван Михайлович, я сначала плату посмотрю. Там она до конца на стойки не села, кажется…

— Сначала бирка, потом плата, — отрезал Михалыч, — Машина без бирки через неделю станет сиротой. Открутишь плату, отвлечешься, положишь рядом с другой, и ищи потом, где чей дефект. За ними еще десять комплектов пойдут, запутаемся в два счета.

Зоя сидела на высоком табурете у торца стола. Перед ней стопкой лежали чистые бланки паспортов, отпечатанные на желтоватой бумаге, и картонные бирки с суровыми нитками. Она сняла колпачок с шариковой ручки и аккуратно, чертежным шрифтом, вывела первую цифру. Стержень чуть слышно скрипнул по картону.

— Первые пять машин из пятнадцати, — не поднимая головы, произнесла она. Паста ложилась ровно, въедаясь в рыхлый картон. — Пять базовых комплектов.

Морозов отлепился от подоконника и шагнул к столам.

— База у всех одинаковая, — подтвердил он, глядя, как Зоя привязывает бирку к прорези охлаждения на задней стенке первой машины. — Разница только в периферии.

Михалыч удовлетворенно кивнул, достал из кармана пиджака огрызок карандаша и сделал пометку в блокноте.

— Хватит лирики. Люба, бери Володю, идите проверять платы. Зоя, пиши паспорта на оставшиеся четыре.

* * *

Ряды черных микросхем оперативной памяти на плате тускло поблескивали золотистыми ножками под лампами дневного света. Володя осторожно, двумя пальцами, приподнял край текстолита.

— Красиво смотрится, когда все места заняты, — негромко произнес он и провел пальцем над черными корпусами. — Шестьдесят четыре килобайта. Влезет и система, и еще место останется.

Люба подошла к столу. Положила тяжелый стрелочный тестер и поправила очки на переносице.

— Красиво будет после прогона, Володя, — сказала она, — Опускай на место. Будем прозванивать цепи перед подачей питания.

Володя послушно опустил плату на крепежные стойки. Раздался легкий стук текстолита о шасси.

Зоя, не слезая с табурета, придвинулась с планшетом ближе и водила колпачком ручки по рядам микросхем, сверяя маркировку с накладной. Нахмурилась, остановила руку и наклонилась еще ниже к плате, щурясь.

— Иван Михайлович, тут две микросхемы по маркировке отличаются, — неуверенно произнесла Зоя, указывая колпачком. — У них месяц выпуска другой, и шрифт немного мельче.

Михалыч, проходивший мимо с коробкой крепежа, остановился. Он подошел к столу, навис над платой и долго рассматривал крошечные цифры.

— В паспорт, — скомандовал он. — И карандашом на бирку. Прямо на картонке пиши: память — смешанная партия.

Володя удивленно посмотрел на начальника, не отрывая рук от шасси.

— Иван Михайлович, это же одна серия. Если тест пройдет, разницы ведь нет? Электрически они идентичны.

Люба вздохнула. Переключила тестер в режим омметра, прижала минусовой щуп к шине заземления, а плюсовым коснулась линии питания на плате. Стрелка тестера отклонилась, показывая сопротивление — короткого замыкания нет.

— Сейчас, на прозвонке, чисто, — Люба посмотрела на Володю поверх очков. — А когда закроем крышку и плата прогреется, начнется дрейф. У микросхем из разных партий разные температурные допуски. Эти чужие корпуса при нагреве «поплывут» первыми и начнут сыпать мусором на шину.

Зоя аккуратно вывела примечание в паспорте третьей машины.

— Значит, первую мы пока считаем эталоном, а за третьей придется следить? — осторожно уточнила она, сдувая пылинку с бумаги.

Михалыч довольно крякнул. Он похлопал Зою по плечу так, что табурет под ней скрипнул.

— Вот. Начинаешь понимать производство. Брака еще нет, а слабое место мы уже задокументировали. Закончили с маркировкой — подавайте питание на плату.

На участке Олега и Наташи на массивном столе стоял телевизор. Кинескоп тускло светился серым растром. Внутренности телевизора, ощетинившиеся платами и высоковольтными проводами, нависали над плоским шасси «Сферы-82».

Олег взял толстый кабель с металлическим разъемом на конце и вставил в гнездо на задней панели машины.

— Давай картинку, — бросил он через плечо.

Птицын, сидевший за клавиатурой «Сферы», нажал клавишу сброса. Экран телевизора дернулся, по нему пробежала широкая черная полоса, и серый фон сменился четкими рядами символов.

— Края букв не плывут? — Олег прищурился, указывая концом диэлектрической отвертки на экран. — Если пойдет бахрома, сразу шевели кабель. Разъем мы тут временно припаяли, может не контачить.

Птицын присмотрелся. Буквы стояли ровно, но сам текстовый блок медленно, едва заметно пульсировал.

— Есть легкая пульсация, — заметил он, убирая руки с клавиатуры.

Наташа стояла сбоку, уткнувшись взглядом в зеленый экран осциллографа. По сетке прибора бежала характерная гребенка кадровых синхроимпульсов.

— Синхроимпульс немного плавает, — не отрываясь от прибора, ответила она, чуть повернув ручку развертки. — Сначала проверим контрольную точку на выходе машины. Если наш импульс чистый, с ровными фронтами — значит, проблема в телевизоре. Если завален — значит, мы сами гоним брак.

Зоя подошла к ним, держа наготове планшет с паспортом четвертой машины.

— В паспорте писать «дрожит»? — спросила она, занеся ручку над графой «Отметка о приемке видеовыхода».

Олег повернулся к ней и прокрутил отвертку в пальцах.

— Писать надо так, чтобы завтра понять, что именно мы видели. «Вертикальная синхронизация уходит после прогрева» — это диагноз. Его можно проверить. А «дрожит» — это лирика.

Наташа согласно кивнула, фиксируя показания на осциллографе.

— И время прогрева указывай обязательно. Пять минут, десять, двадцать. Напиши: «Растр стабилен, дрожание в пределах нормы, синхроимпульс 4.8 вольта».

Зоя быстро застрочила