Александр Чернов - Одиссея Варяга Страница 106

Но Серж существо неугомонное. Все, даже минер, уже признали первенство лейтенанта и смирились с перспективой оплаты счета, но он… Черт его дернул сказать, что стрельба – это ничто по сравнению с фехтованием. Хитро усмехнувшись, лейтенант предложил повторить в том же составе на тех же условиях – ножнами, трое против одного до первого касания. Серж потом неделю щеголял с синяками на плече и поперек спины – одного раза ему опять не хватило. Самое смешное – что счет все же оплатил лейтенант и пригласил всех желающих навестить его завтра в паровозном депо, где он обещал дать всем желающим уроки стрельбы, и показать еще кое-что интересное.

В общем, не буду тебя забалтывать малоинтересными тебе деталями, но теперь мы с Сержем служим в железнодорожном бронедивизионе флота "Варяг" под началом того самого лейтенанта, товарища Василия Балка. С товарищами – это еще более интересная история – так теперь называют друг друга те, кто участвовал в настоящем деле. Если даст Бог, то по возвращению из этого плавания на крейсере, куда сегодня отбываем мы с Сержем, так будут обращаться и к нам.

Ну а если не повезет, и не суждено мне вернуться – помни, я тебя люблю сильнее, чем можно вобразить.

Всегда твой – Виктор Ветлицкий.

Глава 10. На земле. На сопках Манчжурии.

Квантун. Май – июнь 1904 года.

– Да, господа, Куропаткин и вправду произвел на меня странное… не побоюсь даже сказать – неприятное впечатление… – изрек после некоторой паузы Михаил, – с одной стороны, конечно, ни в знаниях, ни в профессионализме ему отказать нельзя, но все эти вздохи и логические построения на тему предопределенности Порт-Артурской крепости как точки отвлечения японских сил от главного театра… Честно говоря, Василий Александрович, если бы Вы не вмешались, я мог и не сдержаться, ей Богу!

Вы правы, хорошо хоть Штакельбергу он приказ дал… С другой стороны, куда бы он делся теперь против прямого приказа Алексеева. Его подчиненность наместнику как главнокомандующему на театре государем еще 15-го числа подтверждена окончательно. Жаль, конечно, что Евгений Иванович лично выехал во Владивосток обсуждать вопросы форсированного строительства объектов судостроения, судоремонта и применения новой начинки для снарядов, но что поделаешь…

Да и то сказать, если бы не телеграмма брата, хотел ведь задержать нас в Мукдене… Ну, каков красавец этот господин Куропаткин?! МЕНЯ задержать!!!

– Михаил Александрович, а что Вы, собственно хотели? Вы ему под Артуром – только лишняя головная боль и помеха. А случись что с Вами – так вааще… Тем более, что вся наша бронезатея им тоже воспринята без энтузиазма.

Верно ведь сказал кто-то из наших старых генералов: "Куропаткина – главнокомандующим? А Скобелевым при нем кого?" У него же на лице написано – мой план войны гениальней чем у Кутузова и не вашего "великого" ума дело! А уж тем более какого-то недоразвитого морского…

Сидевший напротив Великого князя и Балка кавторанг Русин улыбнувшись проговорил:

– Да уж, Василий Александрович, это Вы верно подметили! Вас этот великий полководец даже в лупу не различил бы в упор. Как, практически, и меня, грешного. Сдается мне, что весь труд по копированию для Куропаткина и его штаба моего доклада о состоянии японской военной экономики и прочем… Так… Напрасная трата чернил. Все что выведали и узнали в Японии я и мои друзья, некоторые с риском для жизни, кстати, – все это пустяки в сравнении с ЕГО пониманием противника, которое сложилось во время посещения нашим министром Японии по приглашению Оямы.

Что же до его планов, то все предельно понятно. То есть – отступать могу хоть до Урала – Москвы-то за спиной нет. Буду сокращать свои коммуникации, а японцы растягивать. Буду изматывать их в оборонительных боях, а если еще и Артур в осаду возьмут и под ним завязнут подольше – вообще прекрасно! Скоплю сил – чтоб вдвое-втрое побольше солдатиков, а потом и прихлопну япошек не раздумывая о тактике, экономике и прочей ерунде…

– Правильно все. Идеально по-штабному. Только абсолютно не учитывает ни международной обстановки, ни финансовых последствий затягивания войны, ни настроений в стране, находящейся на пороге бунта…- пробурчал Балк.

– Ну, уж на счет бунта, это вы передергиваете, конечно, – вскинулся Великий князь.

– Да нет, не передергиваю, Ваше высочество. Все как поближе к низам нахожусь, с какой стороны ни посмотреть…

– Простите, что встреваю, но боюсь я, господа, что Василий Александрович истинную правду говорит. Неспокоен народ-то…- подал голос с дальнего конца стола отец Михаил, – святую истинную правду. Меня в этом многое убедило. Пока в Санкт-Петербург и обратно добирался, много с кем говорил я в пути. И ведь не только же о победе над ворогом желали и напутствовали…

Заступничества люд простой ищет от несправедливостей властных… Землепашец совсем туго живет. От наделов так скоро один пшик останется. Что, куда деток-то? Не дай, господи, неурожай… Ведь голод же будет!

Работник фабричный тоже страдает от штрафов и самовластностей заводчиков разных. Ведь ежели Государь на казенных верфях и заводах восьмичасовой день трудовой установил, то, оно, конечно, справедливым бы было и на заводах частных сделать. Люд работный ждет… А господа-то толстосумы наши примеру сему человеколюбивому следовать совсем не спешат. Как и сверхурочных справедливо оплачивать. Им стало быть, царев пример и царево слово вовсе и не указ. И молчать о сем долее не должно. В нашем кругу и подавно.

Поговаривают в народе, что это наши богачи сами специально народ мутят, да корбонариям разным денег под тишком дают, чтоб руками народными республиканства себе добыть, парламент этот… Чтоб совсем без царя в голове! А там – сколько приплатишь, то тот тебе выборные указ и отпишут. Слаб человек… Не зря, поди, в газетах то смешки да фельетоны разные печатают про эти французские штучки. А тут опять же война… И где они, союзнички наши республиканские?

Я так разумею – чем дольше война сия протянется, да еще, не дай Бог, разобьют нас. Раз, два, три… Отступать начнем… Раненых да увечных в Россию отправлять… Всякое тогда может статься. Даже загадывать не хочется.

– Спасибо Вам, отец Михаил, за правдивое слово… Только до пугачевщины новой нам… – Великий князь хотел еще что-то добавить, но почему то промолчал, задумчиво глядя на проплывавшие в абрисе пулеметной бойницы броневого борта покрытые гаоляном холмы.

В "кают-компании" бронепоезда "Илья Муромец" вновь воцарилось тяжелое молчание, перемежаемое мерным постукиванием колес по стыкам.

Бронедивизион "Варяг" Императорского российского флота и идущие за ним три состава уже часа два назад миновали Мукден, но неприятное ощущение от встречи с командующим Маньчжурской армии не отпускало.

– Ладно, господа, хватит печалиться, – вдруг улыбнулся обведя взглядом попритихших спутников Василий Балк, – Бог не выдаст, свинья не съест! А если что – генералы у нас найдутся. И на место командующего – Гриппенберг – даже ездить далеко не надо, и на начштаба при нем – взять хоть Сухомлинова Владимира Александровича из Киева. Тот был бы еще тандем.

При этих словах Балк многозначительно посмотрел прямо в глаза Великому князю и жизнерадостно продолжил:

– Я так полагаю: не повязали нас куропаткинские нукеры, и то славно. Плохо пока только одно – нет достоверных разведданных о том, где нам встреча с японцами предстоит, но и это поправимо. Когда будем подходить к перешейку, сначала пустим вперед казачьи разъезды, за ними "Добрыню". Да и у Штакельберга к этому времени может быть ясность уже будет.

Кстати, Александр Иванович, я ведь еще до Мукдена закончил чтением Ваш доклад, спасибо за доверие… – внезапно сменил тему разговора Балк.

– Гриф грифом, Василий Александрович, но от Михаила Александровича и людей, которым ОН доверяет, у меня тайн нет.

– Тогда, если не возражаете, я задам Вам несколько вопросов, касаемо японских фортификаций и их баз в метрополии?

– Давайте, только сейчас достану карты и схемы, хорошо?

Да! И в самом деле, что мы, право, все за упокой да за упокой! Я вот до сих пор под впечатлением, как удачно попал на Вас в Харбине. Не знаю и кого благодарить! А то ведь взяли бы перед носом японцы перешеек, через Чифу бы добираться пришлось. Но с подходом нашего сухопутного "Варяга" у них это так просто не должно получится…

– Как кого благодарить, сын мой? ЕЕ, Заступницу. Она же меня в Харбин как и Вас привела, в аккурат к перрону, когда варяжцы подходили. Или не согласны, Александр Иванович?

– Простите, святой отец, да… Не подумал я что-то, каюсь, – перекрестился Русин.

– Ладно господа, вы тут потолкуйте о своем флотском, а мы с отцом Михаилом пойдем на смотровую площадку, подышим немного, – грустно проговорил явно находящийся под впечатлением от всего услышанного сейчас, но еще больше от увиденного и услышанного в Мукдене Великий князь, – Пойдемте, святой отец. И если можно, позвольте еще раз помолиться с вами Пресвятой Богородице у нашей иконы. Тяжко мне что-то сегодня…