Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт Страница 86

Я почти не слушаю. Бросив рубашку и обувь, я начинаю свое собственное крещение пятидесятника, вхожу в воду и стою какое-то время. Маркус и Данкан болтают, но у меня тепло солнца на коже, шипение водопада в ушах и исцеляюще холодная вода везде ниже пупка. Позже они будут смеяться надо мной из-за того, как долго я просто стою и смотрю вверх по течению. Когда они кричат, я оборачиваюсь, и Маркус что-то бросает; я ловлю миндалину в шоколаде от Trader Joe’s. Я машу рукой, как бы говоря спасибо, и съедаю. Маркус запускает руку в карман шорт и бросает еще одну; вкусно. Затем я возвращаюсь к своему основному занятию: изучению скалы справа от водопада.

Чем дольше я смотрю, тем менее понятно, как я могу вскарабкаться на эту хрень. В конце концов я просто подплываю, засовываю правую руку в один хороший зацеп, а левой нащупываю наверху что-нибудь, что может подойти. Подтягиваясь, с грудью, опущенной вниз, как у саламандры, я вижу Маркуса и Данкана, пробирающихся по скале в двадцати футах слева от меня. Маркус выбирает зацепы для рук и ног, Данкан аккуратно следует за ним.

Мне больше нравится мой маршрут. Но второй водопад выше, скала скользкая, как косатка, а вода внизу коварно мелкая.

Теперь я хочу перейти на высокую тропу Маркуса, но это маршрут с небольшими зацепами для рук и ног, а я промок до нитки. Я забираюсь, преодолевая примерно половину пути, постоянно проверяя сцепление мокрых ног; скользко до безумия. Черт. Я беру паузу, чтобы немного высохнуть на солнце.

Включается легкое беспокойство. В детстве я был сорванцом, но сейчас вдруг вспоминаю моменты трусости. Я не всегда решался прыгать с тарзанки или проезжать на велосипеде по бревну. Может, я уже достиг своей цели? Я закончил? Я уже в идеальном месте? Могу ли я быть удовлетворен вторым водоемом?

Я смотрю вверх по течению и вижу вдалеке маленькую фигурку Данкана, руки и ноги плавно несут его к горизонту. На переднем плане Маркус стоит прямо, как сова. Его лицо ничего не выражает, глаза спокойны, как у посетителя библиотеки. В его облике читается хладнокровие, его босая левая ступня поставлена перед правой, как будто он собирается исполнить штрафной. У него явно есть намерение. Он что-то задумал.

Несколько недель назад Маркус со всей семьей перелез через забор, чтобы пробраться на те шестьсот акров, где когда-то рос. Теперь это собственность винного конгломерата Duckhorn, имеющего многомиллиардные обороты. Маркус показал своим детям, где он плавал с лошадьми, где раньше стоял дом, прежде чем сгореть, и где любили загорать на солнце гремучие змеи.

Многое из того, что было ему дорого, исчезло, но осталась смоковница, с которой Маркус учился летать. Он прыгал с мостов, скал и с утеса в Южной Африке такой высоты, что друзья решили вмешаться, чтобы отговорить его. Мы узнаем гораздо больше о своих телах из масштабных баллистических движений, и, если мы способны расслабиться, значит, можем добраться и до хитромудрой гениальности наших древних моторных нейронов. Маркус и Мила привезли домой шесть черенков той смоковницы, которые уже укореняются в горшках, и скоро разрастутся по всему участку Эллиоттов, и их будут покорять уже новые поколения семьи.

Я не забуду яркое солнце на лице Маркуса в тот момент, когда он вдавливал свои сухие пальцы ног в скалу. Он взмывает в воздух со спокойным восторгом садовника, нашедшего симпатичный томат, – а затем исчезает в булькающем внизу звуке.

Черт. Вот где мне нужно быть. Не буквально здесь. А на дзене. Меньше думай о том, что сейчас ударишь себя по пальцам, Марко. Вытирая сморщенные белые пальцы о сухие места, прежде чем втиснуть их на узкие уступы, я пробираюсь по скале.

Там, где скала изгибается влево, внизу оказывается впечатляющий обрыв. Мне придется обойти небольшой выступ, как защитнику NBA, огибающему заслон. Проблема в поверхности. Зацепы для рук здесь – бесполезные трещинки, куда пролезет разве что ноготь. Большой палец правой ноги втиснут в единственную хорошую дырку. Мой следующий шаг – переставить левую ногу вперед… но куда?

Я прижимаю мокрую грудь к теплой скале и делаю именно то, что Маркус не рекомендовал: думаю. Хвататься не за что, но за углом есть приличный зацеп для ноги. В идеале, моя левая нога должна быть крепко поставлена подо мной, а затем я должен был бы не отрывать груди, рук и глаз от скалы, обвивая телом выступ и вытягивая правую ногу вперед.

Но мне приходится жить в реальности, где моя нога часто оказывается «не той». И есть один способ, который может сработать. Риск серьезный. Я переношу весь вес на правую ногу, а затем просовываю левую ногу между телом и стеной. Затем мне нужно вытянуться, поэтому я поворачиваюсь спиной к скале. Вууп! Я заношу левую ногу за угол утеса. Затем я вверяю весь свой вес наружному краю этой своей промокшей стопы. Другого у меня нет, делаю, что делаю, – и работает ведь.

Оттуда я легко взбегаю на следующий подъем, к месту Маркуса над третьим водопадом.

Прыжки, которые я делал во время оценки в P3, стали для меня первыми баллистическими движениями за многие месяцы. Этот поход, эти прыжки по камням заставили меня как никогда поверить в то, что я упругий, что мышцы моих бедер в порядке, что слабость моего бедра порождена страхом, как у того игрока NBA, который не опускал стопу. Прыжки – мой способ подстегнуть себя, сказать своему мозгу: «Спасибо за беспокойство, но я справлюсь».

Я гляжу вниз по склону: вода несется слева от нас. Маркус выбрался, мокрый и улыбающийся, он указывает рукой на водоем внизу, пенистый и белый от воды. «Я просто прыгаю, – говорит Маркус, указывая на чистую часть, – потому что хорошо видно препятствия». Их нет.

Что ж, я тоже просто прыгаю. На полной скорости, стопами вперед, входя глубоко в клубящиеся пузыри и ледяную воду, такую чистую, что можно пить. Я возвращаюсь к своим солнцезащитным очкам, шляпе и Маркусу с ухмылкой на лице, чувствуя себя свежее, чем когда мы вышли из машины на прогулку несколько часов назад – или чем в любое другое время с прошлого лета.

Маркус возбужден. Он хочет поговорить о том,