Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт Страница 60

некоторых участках полно нависаний. То есть на Северной стене можно либо стоять, либо лезть. Кроме того, имеет значение сама порода. Кое-где пласты идут горизонтально, предлагая хороший набор зацепов для рук и ног, но местами скала подобна консоли, что сильно затрудняет лазание. Кроме того, скальный материал Эйгера – далеко не то же самое, что твердый гранит Шамони, известняк Северной стены поистине ужасен. Под рукой восходителя могут отломиться целые куски, а забивать крючья приходится с величайшей осторожностью и даже с молитвой.

Но это только начало. Внезапные метели, даже в летнее время, облака и туман – частые гости на Северной стене, ее участки бывают покрыты льдом или мокрым снегом, что делает поиск надежного зацепа испытанием высочайшего порядка. На некоторых участках альпинистам приходиться пробираться через огромные жилы льда, змеящиеся в пластах и не знающие, что такое летнее тепло. Иногда по стене может политься каскад ледяной воды, и оказавшийся на пути восходитель промокнет до самых ботинок. В считаные мгновения могут налететь облака и уменьшить видимость до нескольких метров. В некоторые дни дневной свет здесь – не более чем оттенки серого цвета, а грозы означают громы, молнии и черные тучи, ливень или град. Ввиду капризов погоды температура на Северной стене может внезапно и без предупреждения упасть, что грозит альпинисту переохлаждением, обморожением, а то и смертью от холода.

Но, пожалуй, наиболее опасны здесь лавины. Снег, накапливающийся вдоль вершинного гребня, сходит вниз без предупреждения, сметая лед и становясь причиной мощных камнепадов, которые обрушиваются на ничего не подозревающего скалолаза. Снежный поток сам по себе способен сорвать человека со стены. Неудивительно, что птицы почти не селятся здесь, не говоря уже о животных.

Первое восхождение на Эйгер совершили еще в 1858 году, но с запада. Северная стена казалась настолько неприступной, что первые поколения альпинистов просто избегали ее. Первую известную попытку восхождения здесь предприняли лишь в 1934 году, однако двум немецким смельчакам пришлось развернуться на первой трети пути. Год спустя на Северной стене погибли два известных мюнхенских скалолаза, а в 1936 году она забрала жизни еще двух немецких и двух австрийских альпинистов. Так что теперь ее стали называть Смертельной стеной.

Однако желание разрешить последнюю великую загадку Альп росло. В начале 1930-х вышла книга «Der Kampf um die Eiger-Nordwand» («Борьба за Северную стену Эйгера»), а документальный фильм о горе и трагических попытках восхождения с успехом шел в кинотеатрах Германии, Австрии, Швейцарии и Италии. Летом 1937 года на Северной стене не было ни одного погибшего. Но и вершины никто не достиг. Год спустя настала очередь Генриха Харрера.

* * *

21 июля 1938 года.

Они отправились в два часа ночи. Сначала шли по мягкой траве через луг, затем по тропам, ведущим к подножию. Харрер и Каспарек держали свои намерения в тайне. Летний сезон восхождений уже начался с одной трагедии: за четыре недели до описываемых событий два итальянских восходителя Марио Менти и Бартоло Сандри погибли во время сильного шторма на Эйгере. Однако пока оба австрийца завершали подготовку к восхождению, они узнали, что несколько других альпинистов тоже имеют виды на Северную стену. Оставалось только гадать, что им всем уготовил Эйгер. Но первыми на гору пошли Харрер и Каспарек.

Погода стояла хорошая, но это не избавило альпинистов ни от свиста пролетающих рядом камней, ни от стекавшей по рукам воды. Но, несмотря ни на что, австрийцы уверенно продвигались вверх. Каспарек блестяще проделал первый траверс, сбивая ледяные пласты, покрывающие скалу, и находя зацепы. Миновав так называемое ласточкино гнездо, двойка оставила на стене запас карабинов, крючьев, веревки и еды на случай вынужденного отступления. Под вечер австрийцы достигли огромного ледового выступа. Они сделали страховку для себя и снаряжения, вырубили в ледяном выступе нечто вроде сидений, положили бухту веревки и уселись сверху. «Ночь была долгой и холодной, – вспоминал Харрер. – Мы оба совершенно промокли». На следующее утро они услышали голоса.

Два легендарных баварских скалолаза Андерл Хекмайер и Людвиг Вёрг, экипированные по последнему слову техники, включая новые кошки с двенадцатью зубьями, быстро поднимались по стене с невероятной скоростью. «Я увидел двух буквально бежавших мужчин – это действительно был бег по стене, а не восхождение», – писал Харрер. Не менее поразительным было то, что произошло дальше. Вместо того чтобы обойти австрийцев, Хекмайер предложил объединиться и работать как одна команда. Каспарек и Харрер тут же согласились, и на Северной стене Эйгера произошел своего рода «альпинистский аншлюс». В ту ночь четверка восходителей остановилась на отдых на тонком выступе у конца ледяного поля. Двое австрийцев съежились в бивачном мешке, известном как мешок Здарского, а мюнхенцы, словно не замечая, что находятся на высоте тысяч метров на бодрящем швейцарском воздухе, просто легли и уснули. Вёрг перед сном даже надел тапочки из овечьей шерсти.

Следующий день, суббота, 23 июля 1938 года, начался в четыре часа с быстрого завтрака и сложного подъема по обледенелому рельефу. Затем альпинисты преодолели опасный ледовый выступ и тут услышали странный гул. «Это был не камнепад и не лавина, – писал Харрер, – самолет пролетел рядом с нами». Машина прошла достаточно близко, чтобы альпинисты разглядели лица пассажиров. Одним из них был фотокорреспондент из Берна.

Четверо восходителей не знали, что уже стали всемирно известны. Толпы зевак с биноклями стекались в Гриндельвальд, пытаясь хоть как-то разглядеть безумных смельчаков в верхней части Северной стены, в то время как газеты в Берлине, Мюнхене, Берне и Вене ежедневно выпускали репортажи о ходе восхождения. Для тех, кто не хотел ждать газету, радиостанции начали передавать новости с горы. Хекмайр, Вёрг, Каспарек и Харрер стали сенсацией.

Внезапно испортилась погода. Пока альпинисты проходили «Паука» – участок склона с длинными ледяными трещинами, – подошли темные тучи и поднялся ветер. Вскоре пошел град, больно бивший по открытым частям тела и рассыпавшийся по скальным выступам смертоносными жемчужинами. Затем ветер перешел в шторм, не давая альпинистам видеть и слышать – в адском реве приходилось кричать друг другу.

Вскоре по стене пошли лавины, несшие камни и осколки льда. Под одну из них угодил Харрер, находившийся примерно в двадцати метрах ниже Каспарека. «Я схватил рюкзак одной рукой и поднял его над головой, а другой изо всех сил держался за связывающую нас с Каспареком веревку. Я успел прижаться к стене как раз в момент, когда лавина обрушилась на меня, – писал он. – Я боролся за возможность глотнуть воздуха, одновременно пытаясь удержать рюкзак, и изо всех сил льнул