Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт Страница 45

наскоро решили отпраздновать День независимости США, британские альпинисты, посмеиваясь, восприняли это с тихим удивлением, а Фарни Лумис приятно удивил всех, когда извлек из рюкзака бутылку абрикосового бренди. «Мы с американцами не всегда сходимся во взглядах, но в редких случаях, когда объединяемся для какого-то дела, вроде получается неплохо», – писал Тилман.

Страшное ущелье на пути к Святилищу удалось благополучно преодолеть, и к третьей неделе восхождение было в самом разгаре. Альпинисты и шерпы преодолели опасные участки разрушенной породы, где едва удавалось сделать надежную страховку, заснеженные крутые склоны в нижней части Нанда-Деви и сумели установить относительно безопасный третий лагерь на отметке около 6400 метров. Но в какой-то момент судьба экспедиции повисла на волоске. Болезни вывели из строя шерпов. Нима Церинг, побывавший на Эвересте в 1924 году, был вынужден спуститься в базовый лагерь, Пасанг Кикули, переживший трагедию на Нанга-Парбат в 1934 году, заработал снежную слепоту. Даже Китар, побывавший на Эвересте трижды, тяжело заболел. Оставшиеся шерпы были либо слишком стары, либо слишком молоды и неопытны, чтобы оказать сколько-нибудь значимую помощь выше на горе. Таким образом, британцам и американцам оставалось рассчитывать только на себя.

Как назло, стала портиться погода. «Когда мы добрались до третьего лагеря, налетел снежный шквал, было очень холодно и ветрено, – писал Тилман. – Ночью у луны, а днем у двух ложных солнц мы видели ореолы, и, пожалуй, мне не доводилось наблюдать более зловещего неба». К концу следующего дня непогода только разгулялась. «Закат снова выглядел угрожающе: над восточной вершиной Нанда-Деви низко висели маслянистые сигарообразные облака, на западе все затянуло зеленоватой дымкой, а с юга подходила гряда черных туч с отблеском цвета меди по краям». Перед рассветом ветер стал рвать палатки.

Настал критический момент, и все это понимали. До сих пор в угоду демократическим устремлениям американцев все важные решения на горе принимались на основе консенсуса. Теперь, когда опасность возросла кратно, решили выбрать руководителя для штурма вершины. В тесной палатке на высоте шести с половиной километров над Индией состоялось тайное голосование, и Билл Тилман стал руководителем первой в истории попытки восхождения на Нанда-Деви. «Логичный выбор», – вспоминал позже Хьюстон.

К утру 24 августа шторм утих, и пришло время действовать. «Теперь требовалось идти вверх как можно быстрее, – писал Тилман, – после такой встряски стоило ожидать несколько дней хорошей погоды». Он объявил, что после установки четвертого лагеря будет несколько попыток штурма, что займет двое или трое суток. Сначала к вершине пойдет одна двойка, по ее возвращении, если позволят время и погода, наверх отправится вторая двойка. В первую он назначил Ноэля Оделла и Чарли Хьюстона. В целом это было неожиданно. Хьюстон, безусловно, хорошо проявил себя на восхождении и являлся вероятным кандидатом на то, чтобы представлять США в совместной англо-американской экспедиции. Тилман показал себя настоящим лидером, уступив свое место тридцатипятилетнему Оделлу представлять Англию-матушку. На следующее утро двойка отправилась на штурм.

До 27-го числа об этих двоих ничего не было известно. Остальные участники сидели как на иголках в ожидании. После завтрака Фарни Лумис объявил, что в любом случае отказывается участвовать в штурме: он поморозил, хотя и несильно, ноги и был не в лучшей форме. Вскоре после этого альпинисты услышали слабый крик Оделла откуда-то сверху. «Внезапно до нас дошло, что он пытается послать сигнал SOS», – вспоминал Тилман. Американец Эд Картер, обладатель очень громкого голоса, выскочил наружу и стал перекрикиваться с Оделлом. Когда через несколько минут Картер вернулся в палатку, его лицо было пепельно-серым. «Чарли убило», – сообщил он.

Новость повергла всех в шок. Как это случилось? В каком состоянии Оделл? Тилман и Лумис тут же обулись, схватили рюкзаки, бросили в них самое необходимое и стали карабкаться вверх, едва давая себе время на передышки. Следом за ними должны были отправиться Картер и Грэм Браун, которые собирали аптечку и другие необходимые вещи. Вершина теперь не имела значения. Но когда Тилман и Лумис добрались наконец до штурмового лагеря, произошло нечто удивительное. Сначала они услышали голоса. Затем из палатки показался Оделл. «Здоро́во, парни! Айда пить чай», – сказал он.

Выяснилось, что Картер неправильно услышал «Чарли убило» вместо «Чарли заболел»[28]. Сам Хьюстон сидел в палатке бледный, с осунувшимся лицом, но явно живой. Оделл рассказал, что случилось. Накануне они отправились на штурм. Погода держалась отличная, и они медленно, но верно поднимались. К концу дня на высоте около 7500 метров начала сказываться высота, плюс приходилось идти по пояс в снегу. Двойка решила не рисковать, иначе возможный спуск с вершины проходил бы уже в темноте, и стала на ночевку. Альпинисты планировали взойти на вершину на следующее утро и спуститься сразу в четвертый лагерь одним днем.

План разумный. И оба восходителя радовались, что до вершины теперь почти рукой подать. На ужин открыли консервированную говядину, не заметив, что банка снизу повреждена. Хьюстон уступил Оделлу право есть первым как более старшему, и тот съел мясо сверху, которое еще не успело испортиться. Хьюстону досталось остальное. Поев, они улеглись спать, но два часа спустя у американца началось тяжелое расстройство желудка. Он то и дело перебирался через Оделла к выходу из палатки, чтобы облегчиться. Ночь для обоих выдалась трудная и долгая…

Теперь требовалось решить, что делать дальше. И тут Хьюстон показал себя с наилучшей стороны. Он настоял на том, чтобы Тилман занял его место в штурмовой двойке. «Он решил днем пойти вниз, чтобы я остался с Оделлом и чтобы таким образом мы не упустили время», – вспоминал Тилман. Это лишало Хьюстона шанса на вершину, но он справедливо поставил успех команды на первое место. И теперь все зависело от Тилмана и Оделла.

* * *

Пожалуй, мало что столь неприятно на горе для альпиниста, чем ранний штурм. Человек измотан тяжелым трудом и недостатком сна в предыдущие дни, плюс гипоксия и холод. Альпинист уже устал, его организм порою сплошной сгусток болей и недомоганий, но вершина ждет.

Наверное, проще уйти из жизни, чем выйти ночью из палатки на высоте семи с половиной километров. Но в ледяной темноте в субботу, 29 августа 1936 года, Билл Тилман и Ноэль Оделл предпочли второе.

Они не думали об успехе и славе, а просто выполняли тяжелую работу. «Встали в пять, чтобы заняться весьма неприятным делом – приготовлением еды, затем последовали еще более отвратительные задачи: съесть приготовленное и одеться», – писал Тилман. Наконец они выбрались из палатки.

«Было очень холодно: солнце еще не показалось из-за горы, и с