История пиццы. Из Неаполя в Голливуд - Лука Чезари Страница 19

Об этом случае впервые упомянула Жанна-Луиза Кампан, первая камеристка королевы Марии-Антуанетты. Она собрала рассказы и свидетельства в объемную книгу воспоминаний, опубликованную в 1823 году[126].

Мадам Кампан родилась в 1752 году, почти 40 лет спустя после смерти Людовика XIV. Поэтому все детали этой истории она получила из пересказа старых придворных. В свое время этот эпизод настолько поразил коллективное воображение, что появлялись разные тексты и огромное количество картин, изображавших завтрак короля и сидящего напротив Мольера в окружении группы придворных. Конечно, образ правителя, обеспокоенного судьбой своего подчиненного и разделяющего с ним трапезу с целью преподать урок всему французскому двору, не мог остаться незамеченным. Самый настоящий политический манифест, поданный «на кончике вилки» – по-королевски манерно и изощренно.

Жаль только, что этого происшествия никогда и не было – мы имеем дело с одним из самых успешных случаев fake news.

Несмотря на все благие намерения, которые могли стоять за моделью такой истории, это просто не могло произойти в реальности. «Король-солнце» всегда соблюдал строгий протокол: за всю свою жизнь он ни разу не сел за стол с кем-то, кто не являлся членом его семьи или принцем крови. Лишь несколько раз во время военных действий он разделял трапезу с генералами, но это были исключительные и хорошо задокументированные случаи. Мысль о том, что он сам кинется подавать еду придворному, могла быть лишь фантазией человека, не имевшего никакого представления о жизни двора Людовика XIV.

Однако эта история была частью политической стратегии не Людовика XIV, а монархов Реставрации, которые отчаянно искали народного одобрения и были крайне заинтересованы в распространении образа «просвещенного короля», выражающего почтение представителю буржуазии, садясь с ним за один стол.

Ил. 6. Жан-Леон Жером, Людовик XIV и Мольер, 1862 год

Благодаря французским художникам иконография королевского обеда с Мольером обошла всю Европу и даже стала одной из самых воспроизводимых сцен, связанных с образом Людовика XIV. А историки того времени продолжали подчеркивать: этот эпизод никогда не происходил на самом деле.

Символическая сила жеста заключалась во встрече двух социальных классов, которые как бы скрепляли союз согласия, на мгновение оказавшись на одном уровне. Ритуал общей трапезы стал символическим проводником: в глазах общества он воспринимался как наглядный и вместе с тем глубоко знаковый жест равенства и взаимного уважения. То, что в реальности так и не случилось, в сознании людей обретало силу факта – настолько велика была потребность в этой вере, что даже откровенную выдумку принимали за истину.

Можно с уверенностью сказать: Мольер-драматург был бы в восторге[127].

Пицца для королевы

Перейдем теперь к истории, а точнее – к историям, которые всегда сопровождали создание самой знаменитой пиццы в мире. Все хоть раз слышали рассказ о том, что пицца «Маргарита» обязана своим именем королеве Маргарите Савойской, супруге короля Умберто I и матери будущего короля Виктора Эммануила III.

Связь королевы с Неаполем всегда была особенно тесной, о чем свидетельствует ее решение поселиться в городе в 1869 году на время беременности и до рождения первенца, крещенного как Виктор Эммануил Фердинандо Мария Дженнаро. Последнее имя, а также присвоенный ему титул князя Неаполя должны были символически закрепить союз династии Савойя с бывшей столицей Бурбонов.

Благодаря приветливым манерам и внимательному отношению к собственному публичному образу популярность королевы в ту эпоху была огромна – ее любили и аристократия, и простой народ. Особенно эта привязанность усилилась после убийства мужа в 1900 году, когда Маргарита заняла роль королевы-матери при сыне.

После объединения Италии визиты в Неаполь были частыми, и двор нередко останавливался во дворце Каподимонте. Однако настоящим центром власти оставался Королевский дворец, который выходит на Piazza del Plebiscito[128].

В нескольких шагах отсюда находилась (и до сих пор находится) уже знакомая нам пиццерия, столь известная, что улицу, где она стояла, называли не по ее настоящему названию – Сант-Анна-ди-Палаццо, а улицей Пьетро-пиццайоло, по имени прежнего владельца. В 1883 году пиццерия перешла к Раффаэле Эспозито от Фердинандо Каликкьо, сына Пьетро, умершего тридцатью годами ранее. Став владельцем, Эспозито немедленно сменил вывеску, назвав заведение «Пиццерией Королевы Италии» – явный жест почтения[129]. Это первый курьез в этой истории: хотя пиццерию почти век знали как «у Пьетро», Эспозито не стал увековечивать свое имя, а выбрал демонстративное посвящение королеве Маргарите – как будто предвосхищая события, что произошли несколько лет спустя. Согласно общеизвестной истории, во время пребывания в Неаполе в 1889 году королева вызвала Раффаэле Эспозито в Каподимонте, чтобы попробовать его знаменитую пиццу.

Ил. 7. Снаружи пиццерии Brandi

После всех приготовлений пиццайоло прибыл во дворец и испек три пиццы. Одна из них – с помидорами, моцареллой и базиликом – символизировала цвета итальянского флага и особенно понравилась королеве. Эспозито не упустил случая и тут же нарек ее «Маргарита». Так появилась легенда мировой гастрономии. Что касается двух других пицц, то точных сведений нет. Некоторые источники утверждают, что одна была со смальцем, сыром и базиликом, а другая – красная, с анчоусами[130]. Другие же говорят, что первая была с маслом, сыром и базиликом, а вторая – с мальками сардин[131].

В подтверждение события существует документ, который и поныне хранится в пиццерии Brandi (тогда носившей название Pizzeria della Regina d’Italia). В нем говорится:

Резиденция Ее Величества

Каподимонте

11 июня 1889

Служба Управления Продовольственным Снабжением

Достопочтенный синьор Раффаэле Эспозито Бранди, подтверждаю Вам, что три вида пицц, приготовленных Вами для Ее Величества Королевы, были признаны превосходными.

С неизменным уважением и преданностью к Вам,

Камилло Галли

Руководитель Службы Сервировки Стола Королевского Дома

Речь идет о благодарственном письме за пиццы, поднесенные королеве Маргарите. Оно подписано начальником службы сервировки стола – должностным лицом, отвечавшим за контроль всех блюд, подававшихся ко двору.

Вроде бы ничего необычного, но текст содержит несколько любопытных деталей. Прежде всего, странным кажется то, как в письме обозначено имя пиццайоло – с добавлением фамилии его жены Марии Джованны Бранди, которая тоже была пиццайола и происходила из семьи пиццайоло (ее родители – Джованни Бранди[132] и Луиджия Оттаяно[133]). Такое употребление – добавлять к фамилии адресата фамилию супруги – выглядит довольно необычным, ведь именно жена обычно принимала фамилию мужа. Ошибка Камилло Галли? Или особый знак почтения жене Раффаэле Эспозито? Но если уж намерение было включить ее в благодарность, то почему не назвать ее полностью? Этот вопрос пока остается открытым, и мы вернемся к нему чуть позже.

Еще один момент, на который стоит обратить внимание, заключается в том, что в документе нет ни малейшего упоминания о пицце «Маргарита», да и состав других приготовленных