Суровое испытание. Семилетняя война и судьба империи в Британской Северной Америке, 1754-1766 гг. - Фред Андерсон Страница 134

class="p1">Питт закончил это письмо 24 октября, в пятницу, в которую — если бы он решил это сделать — мог бы получить немалое удовольствие от текущего положения дел. Если он и не позволял себе чувствовать себя довольным, то лишь потому, что в Европе не было никакого прорыва, и он все больше и больше испытывал нетерпение как по отношению к принцу Фердинанду, так и по отношению к Фридриху II. Фердинанд, в частности, казалось, не хотел или не мог перейти в наступление против французской армии на Рейне. Тем не менее, если бы Питт был готов отдать ему должное, он должен был бы признать, что принц, несмотря на постоянное превосходство в численности, а иногда и в маневренности, все лето сражался с лучшим генералом Франции, не потеряв значительной территории, и вновь сделал Ганновер безопасным. Угроза вторжения после битвы при Киберонском заливе освободила десять конных и двенадцать пеших британских батальонов для службы в Германии: они составили «Славное подкрепление», отправленное принцу в сентябре, и довели численность красных кавалеров на континенте примерно до 22 000 человек. Хотя они прибыли слишком поздно, чтобы что-то изменить в 1760 году, при правильном использовании в следующем году они могли бы достаточно сильно повлиять на ситуацию, чтобы французы согласились на мир. По крайней мере, первые признаки были благоприятными. Во время недавней победы при Клостер-Кампе британские части, особенно кавалерия сэра Джона Грэнби, отлично проявили себя и помогли обеспечить оборону французов, когда те перешли на зимнее положение[584].

Что касается войны на востоке, то Пруссия, как никогда, казалась канализацией, в которую в примерно равных объемах стекали немецкая кровь и британские деньги. Однако каким бы нетерпеливым ни был Питт, он не мог не видеть, что Фридрих держит себя в руках и даже сохраняет инициативу. Несмотря на невозможность (или из-за невозможности) вернуть Саксонию, в августе он вновь вторгся в Силезию и там, при Лигнице, блестяще разбил большую австрийскую армию; затем, с еще большим блеском, он обманом заставил командующего главной русской армией вывести свои войска из Пруссии до конца сезона кампании. Хотя небольшим объединенным силам австро-русских рейдеров удалось захватить и частично сжечь Берлин 9 октября, они отступили, как только Фридрих выступил на помощь городу. Теперь, знал Питт, маленький смелый король собирался вступить в бой с основной австрийской армией, которая отошла к Эльбе и расположилась лагерем у Торгау. Фридрих всегда выигрывал больше сражений, чем проигрывал. Возможно, эта станет решающей[585].

Короче говоря, если бы Питт подвел итоги войны в ту позднюю осеннюю пятницу, он бы понял, что если европейские операции и не вышли из тупика, то, по крайней мере, не ухудшились. Он вполне мог надеяться заставить французов (если не обязательно австрийцев и русских) заключить мир, предполагая, что сможет оказать на них большее давление в следующем году. В этом отношении Вест-Индия, форты на реке Миссисипи и посты в Алабаме, на которые он обратил внимание Амхерста, были особенно важны. И, конечно, был еще один театр военных действий, еще более удаленный от Европы, чем Америка, на котором события последних лет также выглядели многообещающе — события, которые могли только расстроить французский двор, еще больше ослабить заморскую торговлю Франции, нанести ущерб кредиту монархии и тем самым подорвать способность страны продолжать войну. Ведь в Индии силы Объединенной Ост-Индской компании, индийских союзников компании и горстки регулярных войск, казалось, были на грани полного уничтожения французской власти и влияния.

Англо-индийское оружие добилось успеха на субконтиненте в конце 1760 года во многом благодаря тому, что Королевский флот стал доминировать в Индийском океане почти в той же степени, в какой он контролировал Северную Атлантику. В начале 1757 года замечательный клерк-завоеватель Роберт Клайв из Ост-Индской компании узнал об объявлении войны Франции и воспользовался возможностью напасть на Compagnie des Indies, французский аналог его собственного работодателя. В марте того же года войска Клайва захватили одну из ведущих французских факторий, Чандернагор. В июне он разбил наваба Бенгалии и поддерживавшие его французские части в битве при Плассее, получив таким образом прямой контроль над Бенгалией. Таким образом, в Северной Индии все шло прекрасно; на юго-востоке, где Индийская компания более непосредственно конкурировала с британскими интересами, ситуация поначалу выглядела менее многообещающе, но со временем и по мере укрепления влияния Королевского флота она улучшилась.

Прибытие в Пондичерри в начале 1758 года мощного французского войска под командованием Томаса-Артура, графа де Лалли, поставило под серьезную угрозу британские интересы на Коромандельском побережье. К началу июня Лалли захватил богатый и важный пост компании — форт Сент-Дэвид, расположенный недалеко от Каддалора, к югу от Пондичерри. До конца года он осадил самый центр британской власти в юго-восточной Индии, форт Сент-Джордж в Мадрасе. Это было особенно опасно, поскольку большая часть войск компании находилась у Клайва в далекой Бенгалии; и действительно, Лалли и его люди были очень близки к тому, чтобы взять форт Сент-Джордж зимой. Только прибытие в Мадрас в середине февраля британских судов с запасами, конвоируемых вооруженными ост-индскими кораблями и эскадрой Королевского флота, изменило баланс в пользу французского командующего. И не слишком скоро: Саперы Лалли уже пробили внешнюю стену форта, когда он был вынужден снять осаду и отойти на базу снабжения в Пондишери[586].

Лалли не мог содержать свою армию без денег и достаточных запасов, а ни того, ни другого он не мог получить по морю. На протяжении 1759 года его войска становились все более деморализованными, бунтуя из-за отсутствия жалованья, потрепанной одежды и скудных пайков; эти недостатки, в свою очередь, объяснялись неспособностью регионального командующего флотом, адмирала Анн Антуана, графа д'Аше, доставить их с Ол-де-Франс (Маврикий), главной военно-морской базы в Индийском океане. Ситуация с Лалли ухудшалась с каждым годом, но только 10 сентября его судьба была предрешена. В этот день адмирал д'Аше, наконец-то получивший продовольствие, припасы и подкрепления и шедший в Пондишери во главе мощной эскадры из одиннадцати кораблей, столкнулся у Транкебара с меньшим флотом из девяти кораблей контр-адмирала сэра Джорджа Покока. В ходе боя, который не имел решающего значения, поскольку оба командующих неукоснительно придерживались тактики линейного боя, предусмотренной их Боевыми инструкциями, артиллеристы Покока нанесли противнику значительный урон. Адмирал д'Аше, прихрамывая, добрался до Пондишери, но его эскадра была так сильно потрепана, что он не смог остаться. Чтобы спасти свои корабли, 1 октября он ушел на остров Оль-де-Франс, откуда уже не вернулся[587].

Спасая свой флот, д'Аше обрекал на гибель Лалли и французские торговые