От города ГУЛАГа к моногороду. Принудительный труд и его наследие в Воркуте - Алан Баренберг Страница 90

102

Там же. С. 194.

103

Там же. С. 190.

104

Это соответствует практике исполнения оперативного приказа № 00447 в разных частях Советского Союза, где региональные и местные власти часто применяли его для уничтожения потенциально опасных групп населения, от которых было сложно избавиться при помощи стандартных процедур (Сталинизм в советской провинции. С. 46).

105

Покаяние. Т. 8. Ч. 1. С. 196; Baital’skii M. Notebooks for the Grandchildren. P. 218–226.

106

Покаяние. Т. 8. Ч. 1. С. 203.

107

Там же. С. 204. Имя Кашкетина тесно связано с этими казнями. Вскоре он был повышен и якобы планировал вторую, гораздо более масштабную серию казней в Ухтпечлаге. Но в ноябре 1938 года, после падения Николая Ежова, Кашкетина арестовали, а 9 марта 1940 года расстреляли (Там же. С. 209).

108

Там же. С. 204.

109

Полещиков В. М. За семью печатями. Из архива КГБ. Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1995. С. 13–15.

110

Покаяние. Т. 8. Ч. 1. С. 205.

111

Там же. С. 201–203.

112

Канева А. Н. Ухтпечлаг. С. 141, 143. Признаки нависшей над начальником опасности появились уже в мае 1937 года, когда его исключили из членов обкома – это был явно зловещий знак.

113

ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1a. Д. 15. Л. 106–106 об.; Канева А. Н. Ухтпечлаг. С. 142. (20 января 1938 года представители проверяющей бригады ГУЛАГа старший лейтенант ГБ А. С. Дибобас, начальник отдела режима ГУЛАГа НКВД СССР, и младший лейтенант Г. Б. Колесниченко, начальник одного из отделов политотдела ГУЛАГа НКВД СССР, подали докладную записку на имя начальника ГУЛАГа И. Плинера «по результатам обследования Ухтпечлага». Эта записка ярко иллюстрирует центральный аргумент автора. В записке говорилось: «<…> Огромная насыщенность лагеря особо-опасными и государственными преступниками требовала от руководства лагеря и 3‑го Отдела (политической полиции лагеря. – Прим. научн. ред.) максимального внимания вопросам изоляции и такой организации охраны заключенных, которая бы обеспечила интересы Государственной безопасности. В действительности – руководство лагеря и 3‑го Отдела, увлекшись производственной деятельностью, пошло по линии наименьшего сопротивления и о лагере позабыло. Как будет видно из последующего, – вопросы связанные с лагерем, как место изоляции преступников, – считались в УХТПЕЧЛАГе второстепенными. Такое отношение к лагерным вопросам и привело к самым тяжелым последствиям. Прежде всего обращает на себя внимание, что почти весь лагерь (95–96%) расконвоирован, положение совершенно неслыханное в системе лагерей… До октября 1937 г. почти весь лагерь не имел зон и заключенные (особенно летом) после работы расходились куда и на сколько хотели, т. к. никакого контроля не было… Общее что является характерным для всего лагеря, это распущенность среди з/к з/к и развал дисциплины, а особенно обращает на себя внимание – это стирание грани между даже особо-опасными з/к з/к и в/наемными… После празднования XX-ти летия органов ВЧК–ОГПУ–НКВД весь в/наемный состав 5‑го Отделения был выведен в зону, т. к. торжественное заседание было устроен в клубе для з/к з/к. После заседания з/к з/к – шпионы и диверсанты танцевали с женами командиров ВОХР и сотрудников 3 части… Необходимо особо подчеркнуть, что обращение в/н состава по имени отчеству, называние „товарищами“ и наоборот зк/з/к к в/наемному составу, носит повсеместный характер, даже в отношении особо опасных Государственных преступников. Как было указано выше – отсутствие зон и расконвоирование привело к уничтожению изоляции… Вообще серьезно говорить о режиме в лагере при отсутствии элементарных правил (безконвойное передвижение, отсутствие зон, отсутствие развода, проверок и т. д.) не приходится…» В другой докладной отмечалось: «Такое состояние лагеря явилось результатом… отсутствия со стороны начальника лагеря – ст. майора госбезопасности т. Мороза руководства вопросами изоляции, режима и бытовых условий содержания заключенных». ГАРФ. Ф. Р-9414. Оп. 4. Д. 11. Л. 134, 135, 138, 139, 155. — Прим. научн. ред., орфография и пунктуация оригинала сохранены.)

114

ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1a. Д. 22. Л. 67–67 об.

115

Khlevniuk O. V. The History of the Gulag. P. 119–122, 175–177.

116

Канева А. Н. Ухтпечлаг. С. 144.

117

Например, Эдуард Берзин, многолетний начальник Дальстроя на Колыме, был арестован в декабре 1937 года (Рогинский А. Б., Смирнов М. Б., Охотин Н. Г. Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. С. 120). По мнению Павла Гребенюка, падение Берзина могло быть вызвано тем, что Сталину не понравился его долгосрочный план развития Колымы. По этому плану предполагалось построить железную дорогу, связывающую Колыму с «материком», и к 1947 году полностью перевести Дальстрой на труд незаключенных (Гребенюк П. Колымский лед. Система управления на северо-востоке России, 1953–1964. М.: РОССПЭН, 2007. С. 29–30). Авторы серии статей в журнале «Свободная мысль» приводят следующие важные факты о репрессиях против высшего эшелона лагерного руководства, отмечая, что многим удалось полностью уйти от какой-либо ответственности: «В течение весны–лета (1938 года. – Прим. научн. ред.) были арестованы следующие начальники лагерей: Давыдов А. Д., комдив (Буреинский ИТЛ, арестован в июле, 15 апреля 1939‑го осужден ВКВС к ВМН); Мороз Я. М., ст. майор ГБ (Ухто-Ижемский ИТЛ, арестован в августе); Шишмарев А. П., ст. лейтенант ГБ (Сиблаг); Матвеев В. З. (Норильский ИТЛ, 9 апреля 1939‑го военным трибуналом Московского округа войск НКВД осужден на 15 лет); Цуринов Н. С., ст. лейтенант ГБ (Норильский ИТЛ, арестован 21 августа); Мартинелли А. Я., майор ГБ (Дальлаг); Эйдук А. В. (строительство Юго-Восточной гавани, арестован 4 июня, 28 августа 1938‑го осужден ВКВС к ВМН); Копаев Г. Н., мл. лейтенант ГБ (ранее начальник Сазлага). Но работа в лагерной системе, особенно вдали от столицы, давала больше шансов избежать жерновов „большого террора“. Так, в разгар массовых репрессий перешли на работу в ГУЛАГ несколько руководителей территориальных органов: старший майор ГБ Ф. А. Леонюк (начальник Красноярского УНКВД), майор ГБ М. М. Тимофеев (начальник Винницкого УНКВД, а с августа 1937-го – начальник Белбалтлага), майор ГБ С. А. Тарасюк (нарком внутренних дел Таджикистана, а