Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин Страница 62

удельных и никак уж не дадут новгородцам жить по-прежнему. Задумались бояре и решили поддаться великому князю литовскому Казимиру, который был и королем польским. Думали они, что Казимир за то, что они сами подчинились ему, сохранит то, что они напишут в грамоте, и им будет хорошо жить с ним; а если и станет нехорошо, то еще можно будет поторговаться с Москвою. К тому же Казимир силен, и потому думали они, что он оборонит их от Москвы. Была в то время в Новгороде Марфа, вдова посадника Борецкого (посадник в Новгороде выбирался из людей богатых: он вместе с князем судил, вел рать на войну и без князя правил народом: стало быть, был самым важным человеком). В доме этой Марфы собирались все те, кто боялся силы московского государя, и толковали, как бы избавиться от его власти. Тем временем умер в Новгороде архиепископ; новгородцы положили по старому обычаю три жребия на престоле в соборной церкви Св. Софии: чей жребий останется, того и считали выбранным. На этот раз остался жребий Феофила. Послали в Москву просить позволения приехать Феофилу ставиться к митрополиту, великий князь позволил, хотя и сердит был на Новгород. Новгородцы захватили те земли, которые по старым грамотам считались княжескими, приходили толпою на двор великокняжеского наместника, бесчестили его и делали другие бесчинства. Когда приезжал в Москву посадник новгородский по разным делам, великий князь говорил ему об этих непорядках; «Мне об этом Великий Новгород не наказывал», – угрюмо отвечал посадник. Рассердило это Ивана Васильевича, только решился он посмотреть, что будет, и потому позволил Феофилу приехать в Москву.

Когда приехали назад послы от великого князя, в Новгороде началось волнение. Марфа и друзья ее наняли крикунов, которые пошли кричать на вече: «Не хотим за великого князя московского, не хотим зваться его отчиною! Мы вольные люди: хотим за Казимира!» Другие же в то время кричали: «Хотим за великого князя!» И стали Марфины наемники кидать каменьями в тех, кто был за великого князя. Напрасно многие старики и сам нареченный архиепископ уговаривали новгородцев не начинать нового дела; их не послушали и послали послов к Казимиру сказать: «Мы, вольные люди новгородцы, челом бьем тебе, честному королю. Будь государем Великому Новгороду и нам господином; пришли нам князя от себя и дозволь поставиться нашему архиепископу у киевского митрополита»; а в Киеве был – как уже сказано – в то время особый митрополит. Рад был Казимир, написал грамоту, в которой наобещал новгородцам всех льгот, каких они хотели, и прислал к ним наместником князя Михаила Олельковича. Недолго князь Михаил пробыл в Новгороде; скоро умер брат его, князь киевский, и он уехал в Литву искать киевского княжения, да еще по дороге ограбил Руссу; но, пока был он в Новгороде, только и видели от него новгородцы, что должны были кормить и поить его и его людей да готовить им дары. Другой помощи новгородцы от короля не дождались, и пришлось им одним отбиваться от великого князя.

Новгородское вече. Художник К.В. Лебедев

Тем временем великий князь, выжидая, что сделают новгородцы, послал к ним сначала грамоту увещательную от митрополита, а потом отправил своего посла сказать: «К латинству не приставайте, покайтесь передо мною; а я готов держать вас по старине». Не послушали новгородцы увещаний. Наступило лето: летом обыкновенно к Новгороду не было прохода от болот. Новгородцы это знали и оттого, может быть, особенно упрямились; но на беду их начались такие засухи, что болота пересохли и путь открылся. Тогда великий князь сам двинулся с ратью к Новгороду, а другую свою рать послал в богатую новгородскую область, Двинскую, куда новгородцы еще прежде послали своего воеводу, князя Шуйского. За Двинскую область они потому стояли, что здесь были большие земля у всех богатых бояр и через эту землю получал Новгород сибирские меха и серебро. Жаль было новгородцам расстаться с таким золотым дном. Снарядив рать, послал великий князь и в Псков; он знал, что псковичи не любят новгородцев, которые все хотели совсем подчинить себе Псков. Псковичи хотели было помирить новгородцев с великим князем, и просили новгородцев пропустить их посла через свою землю. Не согласились новгородцы, и псковичи повестили их, что идут с великим князем.

Помолился великий князь в московских соборах, благословился у митрополита и пошел из Москвы, а вперед себя послал воеводу своего, князя Холмского, и велел ему воевать новгородские места около Руссы по сию сторону озера Ильменя. Воеводы сожгли Руссу и двинулись дальше по берегу озера. У деревни Корыстыни пришла на них судовая рать новгородская и тихо высадилась на берег. Воеводы не ждали нападения; но сторожа заметили новгородцев; поднялась тревога, и началась битва. Москвичи разбили новгородцев: много их было побито, много утонуло в реке. Снарядили новгородцы другую рать и послали ее с детьми Марфиными к Шелони, чтобы встретить там псковичей, а сами, чтобы отвести глаза москвичам, послали к великому князю просить опаса (грамоты для безопасного проезда) своим послам; но им не удалось обмануть. Великий князь велел Холмскому, возвратившемуся было к Руссе, идти на р. Шелонь для встречи с псковичами. Пошел Холмский – пришли и новгородцы; их было 40 000, а москвичей – всего 4000 человек; остальные разошлись по окольным местам за добычею. «Братья! Пришло нам время послужить великому государю! Хоть бы их было 300 000, все же нам нужно биться с ними за правду своего государя», – сказал Холмский своей рати, когда узнал о приходе новгородцев. Новгородцы вышли из судов и стали за рекою. Поутру на другой день москвичи вплавь перешли реку, и перешли счастливо: как ни крут берег, как ни быстра река, но никто не утонул. Когда началась битва, из новгородцев бились только пешие, которые пришли на судах, а конная рать не билась: полк архиепископа (новгородский архиепископ был так богат, что из его людей собирался целый полк) отказался биться и говорил: «Владыка послал нас против псковичей, а на великого князя не велел подымать рук»; не бились многие и из богатых, которые были в конной рати, ссылаясь на усталость коней. Все-таки новгородцы чуть не прогнали москвичей за реку, если бы не подоспели татары, служившие в рати московской и стоявшие в засаде. Сильно побиты были новгородцы, и много их попало в полон; пленены и сыновья Марфы. Перепугались в Новгороде и послали сказать королю Казимиру: «Садись на кони!» Да не доехал до короля их посланный: поехал