Великая депортация. Трагические итоги Второй мировой - Александр Борисович Широкорад Страница 6

Зверства поляков ужаснули даже советских дипломатов. Так, советский советник В. Г. Яковлев 1 декабря 1945 г. в беседе с польским министром иностранных дел В. Жимовским специально поднял вопрос о депортации немцев: «Далее я сообщил Жимовскому о беспорядке и неорганизованности в отправке высылаемых из Польши немцев.

Я сказал Жимовскому, что о прибытии поездов с немцами на польско-советскую границу советские военные власти в Германии не уведомляются.

Перевозка немцев совершается в самых антисанитарных условиях. Немцы прибывают ограбленные и больные от недоедания. Честь эвакуированных не выдерживает тяжелых условий и умирает в дороге»[8].

Понятно, что товарищу Яковлеву не светило появление на западе избитых, окровавленных, изнасилованных немецких женщин и детей. Он предвидел, что западные дипломаты и СМИ спишут всё на Красную Армию.

А вот что рассказывают сами депортируемые:

«В воскресенье 1 июля 1945 г. приблизительно в половине шестого вечера подразделения польской армии подошли к деревне Махусвердер в Померании, населению приказали в течение тридцати минут собрать вещи и уехать. Почти все жители деревни были немцами, и в основном женщины, дети и старики, поскольку большинство мужчин уже давно пропали на войне. Сбитые с толку и испуганные селяне начали складывать свои пожитки, семейные фотографии, одежду, обувь и другие необходимые вещи, которые могли поместиться в сумки и ручные тележки. Они собрались у своих домов и на дороге, которая проходила через деревню. Затем под надзором поляков отправились пешком в направлении новой польско-немецкой границы, расположенной в шестидесяти километрах.

Среди них была жена фермера и мать троих детей по имени Анна Кинтопф. Позже, в своих показаниях под присягой, сделанных для правительства Германии, она описала тяжелые испытания, выпавшие ей и другим жителям деревни. Путешествие, по ее словам, длилось шесть дней, дорога проходила по разрушенной местности, покрытой обломками и следами таких же пеших переходов к границе других беженцев. На первое мертвое тело они наткнулись за пределами Ландсберга, то была женщина с синим лицом, распухшая от процесса разложения. Потом трупы стали привычным зрелищем. В лесу, через который они проходили, попадались тела и животных, и людей, головы и ноги которых торчали из земли их слишком мелких могил. Иногда люди из ее окружения погибали от изнеможения. Некоторые, включая ее собственную дочь Аннелору, заболели, потому что пили нечистую воду из канав и колодцев, расположенных вдоль своего пути, иные погибали от голода.

«Большинство переселенцев в пути питались исключительно тем, что находили в полях, или незрелыми фруктами, которые росли на обочине дороги. У нас было очень мало хлеба. В результате многие заболели. Маленькие дети до года почти все умерли в дороге. Не было молока, и, даже если матери варили для них густой суп, путешествие для них слишком растянулось. А еще губительны перемены погоды – то палящее солнце, то холодные ливни. Каждый день мы продвигались чуть дальше, иногда проходили девять километров, иногда только три, потом двадцать или больше… Я часто видела людей, лежащих на обочине дороги, с синими лицами, которые задыхались; людей, упавших от усталости и так и не сумевших подняться».

Ночи они проводили в разрушенных домах или сараях, но часто в них было так грязно, что Анна сама предпочитала оставаться на открытом воздухе. Она спала в стороне от всех, и это также спасло ее от ограбления поляками, которые, пользуясь покровом ночи, грабили беженцев. Ночью она часто слышала выстрелы: так нападавшие расправлялись с теми, кто пытался защитить свои пожитки…

«Поляки вели себя как вандалы… мародерствовали, обыскивали, насиловали». «Поляки отнимали у нас все, что находили, ругали нас, плевали нам в лицо, хлестали и били нас». «К нам постоянно приставал и грабил всякий сброд». Криминал сочетался с официальной политикой конфискации всего ценного, что немцы пытались унести с собой. Согласно правилам, составленным польским правительством, немцам не разрешалось вывозить из страны более 500 рейхсмарок и иную валюту. Никаких уступок не делалось даже тем, кто занимал активную пропольскую позицию или боролся с нацистами во время войны. С антифашистами и немецкими евреями обращались точно не лучше, чем с любыми другими немцами, – их определяла «немецкость», а не деятельность во время войны или политические взгляды»[9].

Повторяю, это были не те немцы, которые воевали с поляками, всех мужчин от 15 до 60 лет давно забрали в вермахт и фольксштурм. Остались калеки, старики, женщины и дети, предки которых много столетий жили в этих городах и селениях.

Любопытно, может ли кто-нибудь из наших «русскоязычных» либералов толком объяснить, чем отличались действия поляков против немецкого мирного населения от обращения всяких там Мнишков, Сапег, Лисовских и К° в 1605–1618 гг. с «русскими схизматиками», или от проказ поляков в 1920 г. на Украине, когда паны зашивали живых кошек в животы живым красноармейцам и заключали пари, кто вперед умрет – «кот или большевик».

За последние 50 лет на Западе и особенно в Польше написаны десятки книг и тысячи статей о зверствах красноармейцев в 1944–1945 гг. И тоже ничего о зверствах поляков по отношению к немцам.

Никто не спорит, в любой армии встречаются мародеры и насильники. Были они и в РККА. Большинство из них совершали свои преступления безнаказанно. Но десятки мародеров и насильников были расстреляны по приговорам военно-полевых судов. Зачастую советское командование специально сгоняло немецкое население на стадионы или площади и публично расстреливало насильников и мародеров.

Любопытно, что в воспоминаниях немцев, которым удалось выжить при депортации из Польши, часто говорится, как советские солдаты защищали их от рассвирепевших поляков. Да и просто без эмоций: «Наша колонна беженцев старалась не отставать от колонны русских, поэтому поляки боялись на нас нападать».

Глава 2. Депортация поляков поляками

В истории Второй мировой войны в СССР и РФ считается, что немцы напали на поляков. Еще пан Пилсудский утверждал, что в Польше живут одни поляки.

Увы, немцы были не единственными жертвами польского геноцида. Польское государство до 1950 г. никогда не было мононациональным. (Сейчас государство считается мононациональным, если свыше 95 % его населения принадлежит к одной нации.)

Поляки любят козырять цифрой потерь поляков во Второй мировой войне – 6 млн человек. Цифра дутая, что доказано многими историками. Кстати, как насчет более чем 600 тыс. поляков, надевших форму вермахта или СС, зачислены ли они в эти липовые 6 миллионов?

Доподлинно известно, что погибло 2,8 млн польских евреев. Спору нет, большинство евреев убили немцы. Но поляки им в этом активно способствовали.

Приведу лишь один эпизод. 10 июля 1941 г. в деревне Едвабне на советской территории, откуда уже ушли советские войска, солдаты Армии Крайовой