Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем Страница 52

внебрачных детей, они еще открыто поддерживают анархизм и права меньшинств[929]. Не замужем. Живут вместе. В журнале полно иностранных авторов. В номере за июль–август, который Самнеру передал прокурор, оказалось сразу несколько неамериканских имен: Бен Хект, Джуна Барнс, Эльза фон Фрейтаг-Лорингофен. А еще внутри, прямо под обложкой, нашлась вклеенная с большой любовью фотография писателя Джеймса Джойса – очки, гладко зачесанные волосы, усики и бородка клинышком. Теплое пальто плотно облегает шею, а сам он без улыбки смотрит вдаль – этакий ирландский Троцкий[930]. Сразу видно – радикал.

Судебный приговор The Little Review, книжному на Вашингтон-сквер и Джеймсу Джойсу обещал стать тройственной победой морали: одно и то же судебное решение одержало бы верх над безнравственностью, радикализмом и иностранной идеологией, которая захлестнула страну в 1920-м. Через несколько часов после сентябрьского взрыва на Уолл-стрит сотни людей пришли ночью убирать обломки и менять стекла в окнах двадцати этажей, чтобы на следующее утро финансовый квартал мог возобновить работу. Утром в центр хлынула стотысячная толпа, чтобы спеть национальный гимн у памятника Джорджу Вашингтону на Уолл-стрит[931], а Джон Самнер вошел в книжный на Вашингтон-сквер, чтобы приобрести несколько экземпляров подозрительного The Little Review.

Две недели спустя Джон Куинн получил телеграмму от Маргарет Андерсон – она сообщала о выдаче ордера на арест Джозефины Белл из книжного на Вашингтон-сквер за продажу The Little Review тайному агенту Общества по искоренению пороков. В ордере говорилось, что продажа произведена в нарушение закона штата Нью-Йорк, а подсудным материалом был объявлен текст романа «Улисс» Джеймса Джойса. Куинн получил эти новости, когда работал над делом по оспариванию конституционности реквизиции собственности в военное время[932]. Гонорар его составлял 174 тысячи долларов, дело было направлено в Верховный суд.

Так что можно себе представить, в какую ярость пришел Куинн, когда «редактриса»[933] The Little Review с ее помощницей явились в его скупо оформленный кабинет в сопровождении Джозефины Белл и ее адвоката. Вся эта богема с Вашингтон-сквер вызывала у Куинна брезгливые мысли о человеческом теле, вонючих иммигрантах, сексуальности и смерти. На этой площади The Little Review самое место, сказал он как-то раз Паунду. В нем же пишут «про мочу и фекалии, пот, подмышки, вонь, оргазмы, мастурбацию, анальный секс, лесбиянок и бог знает про что еще». Он подумал: Андерсон и Хип наверняка воспользуются судебным процессом для саморекламы, а он делай всю работу бесплатно[934].

– А я вам что говорил? – напустился на них Куинн. – Нужно быть полными идиотками, чтобы думать, что «Улисс» сойдет вам с рук в этой упоротой пуританской стране![935]

Зная, что сам-то Куинн как раз на стороне Паунда и Джойса, редактрисы попытались его задобрить, упомянув про их общие далеко идущие цели – публикация «Улисса» была лишь одной из причин, почему Куинн взялся финансировать The Little Review, а Паунд и Джойс настаивали на том, чтобы этот фрагмент тоже был напечатан. Куинн ответил, что их работа как редакторов – проявлять бдительность, а не идти на поводу у Паунда и Джойса.

– Художник может нарисовать картину, где милуются две тетки, – сказал Куинн, – но владелец галереи будет полным болваном, если ее у себя повесит.

Андерсон и Хип думали, что публикация «Улисса» стоит любых неприятностей, и стояли на том, как важно расширять мировоззрение читателей. Куинн резко возразил:

– Скоро будете расширять мировоззрение надзирательниц на острове Блэквелл[936] – сами напросились![937]

Куинну удалось добиться, чтобы обвинение было переведено с книжного магазина лично на Андерсон и Хип. Рассмотрение дела отложили на две недели, и на выходе из здания суда Джефферсон-Маркет Андерсон и Хип вступили в препирательства с Самнером[938]. Они, мол, не стыдятся, что публикуют «Улисса».

– Мы этим гордимся[939], – заявила Андерсон. – А этот суд только прославит The Little Review!

К их удивлению, Самнер охотно продолжал перепалку, пока они шагали по Восьмой улице, а когда дамы вошли в книжный на Вашингтон-сквер – то есть на место преступления, – Самнер последовал за ними.

И хотя он вроде бы казался ярым защитником принципов Общества по искоренению пороков, Андерсон подумала, что с виду он человек симпатичный и его легко будет склонить на сторону Красоты, если этак месяц каждый день садиться с ним пить чай. Она глубоко заблуждалась. Куинн, как и Андерсон, всеми силами пытался склонить Самнера к встрече за обедом: дал Самнеру понять, кто он, Куинн, такой (а то Самнер не знал!), представил восторженный отзыв о творчестве Джойса из The Dial[940]. «На этих теток мне наплевать, – заявил он Самнеру, – но я хочу, если получится, спасти Джеймса Джойса от клейма непотребного автора»[941]. Он просил Общество прекратить судебное преследование – в качестве встречной любезности Куинн приостановит публикацию «Улисса» в The Little Review.

Самнер внимательно выслушал, а потом сообщил Куинну, что дело завели вовсе не в Обществе по искоренению пороков, а в канцелярии прокурора Нью-Йорка. Летом некий бизнесмен по имени Огден Брауэр пролистал журнальчик, который читала его дочь-подросток, и обнаружил там пассаж, где Герти Макдауэлл демонстрирует свои батистовые панталоны[942]:

…и все мускулы у нее дрожали из-за того что так запрокинулась а перед ним было полное зрелище гораздо выше колен такого она еще никогда никому даже на качелях или переходя вброд но ей не было стыдно и ему тоже не было что он так неприлично впился глазами он же не мог устоять перед таким дивным зрелищем когда перед ним все так открыто как у тех танцовщиц что задирают ноги совершенно неприлично а мужчины смотрят на них и он все смотрел смотрел[943].

Бауэр спросил у дочери, откуда она узнала про The Little Review, та ответила, что ничего про него не знает и уж всяко его не заказывала – журнал, подобно бомбе, непрошеным образом прислали по почте. Отец рассвирепел. Отметил четыре страницы с непристойностями и написал письмо районному прокурору:

Если такие непотребства не регулируются законами почтовой службы, должен же быть способ сделать так, чтобы подобные материалы распространялись только среди тех, кто покупает или выписывает подобные издания? Я убежден: можно сделать так, чтобы подобная «литература» не попадала в дома людей, для которых она нежелательна, даже если в интересах морали невозможно запретить ее полностью[944].

Жалоба от лица известного бизнесмена вызвала замешательство, поскольку средства запретить подобный журнал как раз существовали, и из канцелярии районного прокурора поступил запрос к секретарю Общества.

Самнер и не думал прекращать судебное разбирательство. Он сомневался, что Куинн