Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов Страница 49

в плену у гоминьдановцев, затем бежал от них в МНР. Там прямой потомок величайшего завоевателя в мировой истории Чингисхана не прижился и был выдан КНР. В тюрьме написал девять книг воспоминаний. В 1963 году был помилован и до конца жизни работал в историческом музее в Хух-Хото, столице автономного района Хух-Хото. Годы жизни: 1902–1966. Он во многом повторил бесславный жизненный путь тоже родовитого императора Маньчжоу-Го Пу И.

Но не все было так просто. Попытка князя Дэ Вана (Дэвана) 12 августа напасть на колонну Плиева полностью провалилась: как только княжеская монгольская конница приблизилась к походной колонне КМГ, по ней «отработали» советские штурмовики и истребители из воздушного прикрытия. Затем в атаку устремились танки Т–34. Обезумевшие от взрывов бомб и грохота низко летящих самолетов, кони шарахались в стороны, сбрасывая всадников и табунами скача по степи. В довершение всего артиллерия дала несколько точных залпов, и от 1-й кавалерийской дивизии князя Дэ Вана в строю никого не осталось: «поле покрылось трупами» людей и лошадей.

Городок Долонор был взят 14 августа после небольшой перестрелки. Японцы и княжеские воины бежали из него с такой поспешностью, что не уничтожили даже запасы горюче-смазочных материалов, которые в Долоноре оказались немалыми. Такие желанные трофеи оказались как нельзя кстати: были заправлены танки и автомашины 25-й мотострелковой бригады и 43-й танковой бригады, у которых кончилось горючее.

Почти одновременно с Долонором был захвачен дворец князя Дэ Вана в Барун-Сунитване. Бывшая здесь тысяча княжеских телохранителей разбежалась по степи, а сам правитель Мэнцзяна (Внутренней Монголии) скрылся в сторону города Гуйсуй.

Все это время продвижение на юг КМГ проходило при отсутствии в небе японской авиации. Только рано утром 15 августа советские войска юго-восточнее Аиаймяо подверглись атаке четырех японских бомбардировщиков, которые отбомбились крайне неудачно, поскольку их экипажи рисковать собой и машинами не стали.

К 10 часам утра того же дня 15 августа авангардная мотомехгруппа КМГ подступила к городу Чжанбэй. Здесь оказались две княжеские конные дивизии, которые в бегство не обратились. Советское командование предложило противной стороне (монголам Дэ Вана и их японским советникам) капитулировать, но ответа не последовало. Стало ясно, что противник намерен оборонять Чжанбэй, чего раньше на пути КМГ не случалось.

На следующий день, 16 августа, части КМГ, подтянувшись, пошли на штурм Чжанбэя, в котором завязались уличные бои. К вечеру город был взят, а командовавший его гарнизоном генерал-лейтенант Дамрин-Сурун капитулировал вместе со всем княжеским войском. Точнее – с его остатками, поскольку большое число дэвановских конников «рассыпалось» на три стороны света.

Наступательная операция развивалась неудержимо. 19 августа конно-механизированная группа генерал-полковника И.А. Плиева вышла на подступы к Калганскому укрепленному району. Командующий КМГ в своих мемуарных «Записках» так описал его:

«…На первый взгляд здесь простиралась свежевспаханная равнина. За ней едва просматривались поросшие гобийским ковылем пологие курганы, груды камней, темные юрты, полоска выжженной солнцем лебеды-шарильчжи, еле виднеющаяся сквозь зарево зноя лента древней Великой Китайской стены. Но первое впечатление было обманчиво.

На самом деле там, где виднелись курганы, стояли толстостенные железобетонные, долговременные огневые точки – дзоты. Все эти оборудованные по последнему слову техники мощные сооружения имели подземные ходы, жилье, склады с запасами, необходимыми для длительной жизни и боя. Из темных глазниц амбразур на равнину смотрели жерла орудий и стволы пулеметов. Пирамиды из камней оказывались препятствием для танков и бронемашин. За камнями находился противотанковый ров, управляемые минные поля. В промежутках между дотами и дзотами протянулись траншеи полного профиля и ходы сообщения. На рыжей полоске лебеды располагались проволочные заграждения, обрамляющие траншеи и противопехотные минные поля.

Огромной дугой укрепрайон господствовал над окружающей местностью, упираясь своими флангами в Великую Китайскую стену, или Ваньличанчэн, что значит „стена длиной десять тысяч ли“».

К слову говоря, в полосе наступления КМГ Великая Китайская стена проходила по линии Тяньчжэнь – Калган – Дунпэнцзы – Ханцзы – Гоукоу – Губейкоу – Каоманьцзы – Сафынкоу и шла дальше на восток до Ляодунского полуострова. Но как то ни странно, заслуживающим внимания препятствием для наступающих советско-монгольских войск она не стала и не могла стать. Причина тому известна: ворота в ней никем не защищались, а сама стена сплошной не была.

Начался штурм укрепрайона. Но перед этим японскому командованию Калганского укрепрайона было послано повторное предложение безоговорочно капитулировать и сложить оружие. Предложение, переданное через перебежчика Фудзикаву, носило ультимативный характер. Ответ японской стороны был такой:

«Господину начальнику.

Покорнейшая просьба начальнику еще раз.

Наш господин майор просит подождать еще два дня минимум. После двух дней мы будем слушать Вас, что Вы сейчас сказали. Японская армия никогда и нигде не будет сопротивляться против Вас, если Вы не наступите.

Господин майор еще просит, чтобы Ваши солдаты не вступали в наш микрорайон, потому что наши солдаты будут стрелять по ошибке для самозащиты.

Японский воинский дух очень высок. Японцы всегда честны, мы не будем сказать ложности.

В конце еще раз покорнейше прошу подождать два дня.

Слова майора 1-го фронта.

Подпись господина майора – Накагава».

С получением отказа капитулировать начался штурм. Сопротивление, не самое продолжительное, оказала только часть японского гарнизона. Большая часть не промедлила капитулировать без боя. К вечеру 20 августа центральный узел Калганского укрепрайона был взят. Последние остатки гарнизонных войск сложили оружие на следующий день без всяких оговорок и условий.

Войска КМГ, пройдя укрепрайон, не задерживаясь, устремились на столицу Внутренней Монголии город Калган. Среди взятых здесь трофеев на японских складах нашлось много тола и других взрывчатых веществ. Когда об этом доложили генерал-полковнику И.А. Плиеву, то последовал такой приказ:

«Калганский укрепленный район взорвать».

Взятие укрепрайона имело большое значение для продолжения наступательной операции: от него открывался путь на сам город Калган (Чжанзянькоу) и дальше на Пекин, китайскую столицу. Калган был занят в тот же день 20 августа. Японские войска отступили от него по дороге в сторону Пекина: путь на него был открыт, отступивших никто не преследовал.

В своих мемуарах И.А. Плиев писал о событиях тех дней: «Для конно-механизированной группы дальнейшими объектами наступления являлись города Калган и Жэхэ. После этого ударом по сходящимся направлениям нам предстояло овладеть Пекином, где располагался штаб Северного фронта японской армии в Китае, а затем выйти на побережье Чжилийского залива, в районе городя Тянцзин».

Танцзин (Тянцзинь) являлся портовым городом, воротами столицы Китая в Желтое море. В случае овладения им японские силы, воевавшие собственно в Китае, отрезались от