Хранители чудес - Элиот Стайн Страница 38

ресурсов и не оставляет отходов, а все обрезки и осколки материалов возвращаются в следующую смесь. Чтобы сделать формы для зеркал, художники добывают глину на близлежащих рисовых полях. Они создают новые зеркала, сначала измельчая глиняные формы от предыдущей заливки в мелкий порошок с помощью каменной терки и плитки, похожей на скалку. Затем они поливают этот порошок водой, рубят джутовое волокно с помощью мачете и подмешивают эти тонкие волокна в глиняную смесь в качестве армирующего материала. Художник и его помощник — в случае Судхаммал этим занимается ее мать — придают глиняной смеси форму двух круглых рамок и оставляют их на несколько дней на улице высыхать на жаре. После высыхания они шлифуют обе стороны круглых глиняных рамок мелким порошком, а затем наносят слой влажного угля на одну сторону диска, чтобы заполнить поры в глине. Между двумя дисками должен быть небольшой зазор для затекания расплавленного металла, поэтому мастера кладут крошечные кусочки металлического лома на края одного диска, а затем накрывают его другим — получается своеобразный сэндвич. Ширина этого зазора определяет толщину будущего зеркала. Затем с помощью оставшейся глины они герметично скрепляют оба диска, а сверху прикрепляют ту самую глиняную часть в форме бутылочного горлышка. В получившееся отверстие и закладываются кусочки меди и олова в секретной пропорции. Перед тем как запечатать горлышко еще одним куском глины, мастер с помощью тонкого металлического стержня прокалывает в горлышке крошечное сквозное отверстие, по которому в щель между дисками и затекает расплавленный металл. После высыхания глины тигли готовы к отправке в огонь.

Помимо сохранения атмосферы секретности, есть и практическая причина, по которой производители каннади обычно работают по ночам.

— Днем слишком жарко, — рассказал К. Гопакумар. Ему 59, он мастер каннади уже в девятом поколении. — Чтобы не тратить хворост, художники обычно отливают столько металла, сколько могут за один раз.

Была ночь, я сидел в открытой шлакоблочной мастерской Гопакумара и наблюдал, как один из его помощников установил десять тиглей горловиной вниз, обложил камин углем и кокосовой шелухой, а затем с помощью такого же приспособления, как у Судхаммал, раздул пламя до синего цвета.

— Это самая сложная часть, — сказал Гопакумар. — Пламя может нагреваться до 1 200 градусов по Цельсию.

В зависимости от размера зеркала тигель будет находиться в огне от одного до пяти часов. Чтобы проверить, расплавилась ли смесь, мастер с помощью железных щипцов вынимает тигель из огня и помещает тонкий стебель пальмового листа в крошечное отверстие тигля. Если стебель вибрирует, значит, смесь закипела и готова к дальнейшей обработке. Затем тигель осторожно переворачивают так, чтобы металл заполнил все пространство между дисками, и оставляют его на ночь. На следующий день мастер, аккуратно постукивая молотком по верхней части горлышка, вскрывает его, как яичную скорлупу, и разъединяет два находящихся внутри металлических диска черного цвета. Если на горячую поверхность металла во время этой фазы капнет хоть одна капля пота, заготовка будет безнадежно испорчена, поэтому рабочие приступают к делу только тщательно обтерев брови. Прежде чем взяться за полировку, мастера с помощью двустороннего напильника придают литому металлическому диску форму круга или овала, двигая полотно напильник вперед-назад обеими руками и медленно поворачивая заготовку подошвами ног — вот почему Гопакумар и другие работают босиком.

После обточки металлического диска до идеальной круглой или овальной формы, мастера каннади приклеивают заготовку к деревянной рамке, используя смесь разогретой сосновой камеди и воска. Затем с помощью мок-рой наждачной бумаги они медленно выравнивают поверхность металла. Этот кропотливый процесс может занять несколько дней, и когда достигнута желаемая степень гладкости, на металл наносят несколько капель любого растительного или кокосового масла и еще раз доводят его джутом. На обратную сторону зеркала наносят клейкую смесь из песка, ладана и воска, ее пропорции также держатся в секрете, и прикрепляют его к латунной раме, которая изготавливается вручную методом литья в песок. После финальной полировки бархатной тканью и наклеивания голограммы, подтверждающей подлинность каннади, зеркало наконец готово показать вас настоящего.

В интервью Шринивасан описывала работу изготовителя каннади как танец, близкий к дзэну, когда движения повторяются снова и снова, пока эго не растворится, а ремесленник и ремесло не сольются в одно целое. Как сказал Шри Нараяна, все — едино. За время, проведенное в Аранмуле, я тоже погрузился в дзеноподобный ритм: научился просыпаться вместе с остальными жителями деревни, когда через жестяные динамики доносятся первые храмовые песнопения; собирать с тарелок из банановых листьев кончиками пальцев рис и карри, приправленные чили и тамариндом, заталкивая их в рот большим пальцем, как принято в Керале; идти через плавящий зной мимо кучи запыленных сандалий, которые верующие оставляют у подножия храмовой лестницы, прежде чем подняться на молитву; следовать по грязным переулкам за ароматом тлеющей кокосовой шелухи в мастерские с соломенными крышами, чтобы посмотреть, как мастера отливают священные зеркала, опираясь только на опыт и память. За неделю, проведенную в Аранмуле, я встретился со всеми оставшимися мастерами каннади, кого удалось найти, и провел с каждым из них несколько часов, часто возвращаясь к себе глубокой ночью и ложась ненадолго, неизбежно просыпаясь вдруг от отдаленного шума, похожего на то, как будто кто-то трясет сухой рис в миске. Я выходил на балкон и, когда шум приближался, а птицы улетали, подходил к перилам, смотрел вверх и вытягивал руки, позволяя летнему муссону пролиться на меня, как будто принимал божественный душ.

Индия — это целая вселенная. Здесь проживает более миллиарда человек, существуют миллионы богов и звучат сотни языков. Я приехал, чтобы найти одну крошечную звезду, пока она не погасла; увидеть это отражающее свет чудо, которое пленило меня с тех пор, как я впервые узнал о нем много лет назад из местной газеты. Вот чем я занимался в Индии день за днем. Я не могу передать, каково это — купаться в бирюзовых водах Кералы, бродить по ее кардамоновым холмам, пахнущим пряностями, или наслаждаться аюрведическим массажем. Но я до сих пор чувствую во сне древесные, шоколадные оттенки аромата обугленной кокосовой шелухи. Я помню глухой хлопок, который издает глиняный слепок, когда его разбивают молотком, помню яркий белый дымный шлейф, который вырывается из котлов, когда алхимики добавляют последнюю щепотку хлорида аммония в свой сплав. Чем больше времени я проводил с каждым мастером, тем очевиднее становилось, насколько взаимосвязаны их личные истории, и видел, как некоторые из них претендуют на роль законного наследника этой традиции, подобно персонажам «Игры престолов». Также стало ясно, что при всей одинаковости процесса работы разных мастеров, некоторые из них склонны добавлять в свои повествования такие детали, которые другие члены семьи быстро отметают.

Мурукан рассказал, что глину для форм можно брать только с берегов реки Памба. Однако его троюродный брат, пятидесятилетний К. А. Сельварадж Ачари, который беседовал со мной в своем шикарном шоуруме с кондиционером, расположенном в нескольких минутах ходьбы от дома, заявил, что глина может быть взята с любого близлежащего рисового поля. Он также сказал, что он и его брат Гопалакришнан, за которым я наблюдал, пока он вручную выбивал сложные узоры на латунных рамах, занимают особое положение среди мастеров каннади, поскольку они научились этому ремеслу у непрерывной линии отцов, насчитывающей 800 лет, в отличие от других современных мастеров, которые учатся у более дальних родственников. А вот по словам Гопакумара, этой традиции всего 500 лет. Он рассказал мне, что самые первые Аранмула каннади были, по сути, старинными карманными зеркальцами, которые использовали аристократки для нанесения порошка кумкум на лоб во время религиозных церемоний. Он также объяснил, что существует причина, по которой это ремесло традиционно передается от отца к сыну, а не от матери к дочери:

— Это слишком опасная и тяжелая работа, чтобы женщина в одиночку с нею справлялась, — сказал он, пока его помощники-мужчины рубили джутовые мешки лезвием, похожим на саблю.

А потом я вернулся в джунгли, к Судхаммал, и она сказала, что, по ее мнению, этой традиции примерно 300 лет, и попеняла Гопакумару на его заявление.

— Раньше во всей Керале обязанностью женщины было только приготовление еды. Сегодня все изменилось. Я очень горжусь этой работой и надеюсь, что другие женщины узнают секреты ремесла и присоединятся ко мне в будущем.