Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич Страница 38

Вопрос таков: пройдёт ли левое крыло (компартии Великобритании. — Ю.Ж.) через первый революционный этап во главе революционных масс, как мы прошли через 1905 год, или же прозевают революционную ситуацию, как немецкая партия в 1923 году. Эта последняя опасность в высшей степени реальна»[145].

После долгих раздумий члены ПБ всё же согласились с мнением Троцкого. 23 апреля поручили президиуму ИККИ опубликовать воззвание, указав в нём: забастовка горняков «не может остаться стачкой экономической и сейчас же приобретёт политический характер». На следующий день потребовало от ВЦСПС «немедленно послать телеграмму Генеральному совету (Конгресса тред-юнионов Великобритании. — Ю.Ж.) с выражением солидарности советского профдвижения с борьбой английских горняков и готовности исполнить свой долг международной пролетарской солидарности»[146].

30 апреля владельцы угольных компаний передали Федерации профсоюзов шахтёров своё окончательное решение — снизить существующую надбавку к тарифу с 33,3 % до 20 % и увеличить рабочий день с 7 до 8 часов. Британские горняки, уверенные в поддержке со стороны СССР, отклонили требование. Шахтовладельцы в свою очередь объявили локаут.

1 мая Генеральный совет постановил начать всеобщую забастовку в ночь с 3 на 4 мая. Рубикон был перейдён.

4 мая ПБ приняло важное решение: «Признать необходимым ассигновать в распоряжение Генсовета 250 тысяч рублей от ВЦСПС как первый взнос с опубликованием в печати… Английская компартия в соответствующей форме должна начать переводить стачку на политические рельсы, выдвинув в подходящий момент лозунги: долой правительство консерваторов, за подлинное рабочее правительство, т. е. такое правительство, которое возьмёт на себя осуществление рабочих требований: национализация угольной промышленности, работа безработным и т. д. Необходимо подготовить обращение к английской армии и флоту от имени местных профсоюзов, комитетов действия, а по возможности и от имени Генсовета. Принять самые энергичные меры к быстрейшему созданию в Европе (Франция, Германия, Бельгия, Чехословакия, Польша, Италия) комитетов действия для помощи английской стачке, организации невывоза угля и т. д. С этой целью соответствующие компартии и профсоюзы должны немедленно обратиться к реформистским организациям (к профсоюзам, входящим в Международную федерацию профсоюзов, она же — Амстердамский интернационал. — Ю.Ж.).

Немедленно организовать в Париже комиссию в составе тт. Томского, Гумбольдта (он же Д. Петровский, настоящая фамилия Гольдфарб, представитель ИККИ при компартии Франции. — Ю.Ж.), Семара (секретарь ЦК компартии Франции, член ИККИ. — Ю.Ж.), Брауна (член ПБ ЦК компартии Великобритании, её представитель в Коминтерне. — Ю.Ж.), Мон-муссо (член исполкома Профинтерна. — Ю.Ж.)». Днём позже в эту комиссию ввели ещё и Тельмана, председателя ЦК компартии Германии[147].

Словом, в Париже формировался штаб революции. Поступая так, ПБ теряло очень многое. Мечтая о журавле в небе, пренебрегала синицей, бывшей в руках, — наладившимися экономическими связями с Великобританией, о которых Дзержинский рассказал в интервью газете «Известия».

«Из общего количества сырья, приобретаемого для нужд промышленности за границей… на долю Англии падает в 1924-25 г. 19,5 %. В 1925— 26 г. это участие английского рынка в снабжении нашей промышленности достигнет приблизительно 40 %… В 1924-25 г. участие Англии в снабжении нас оборудованием достигло 22 %. Из всей суммы расходов на оборудование, выданных нами в 1925-26 г., на долю Англии падает 25 %.

Эти результаты достигнуты несмотря на то, что английское правительство не распространяет на СССР закон об экспортных кредитах и что английские банки… всё время сдерживают стремление промышленников расширить сбыт своей продукции на советском рынке»[148].

Да, ПБ рисковало очень многим, и всё же в очередной раз поддалось надеждам на скорую мировую революцию. Казалось, на то есть все основания. Всеобщая забастовка в Великобритании с первого же дня охватила четыре с половиной миллиона рабочих — членов профсоюзов железнодорожников, машиностроителей, моряков, докеров, строителей, шахтёров, электриков, многих иных.

Страна замерла. Бездействовали железные дороги, почта, перестали выходить газеты, прервалась связь с континентом. Чтобы хоть как-то наладить нормальную жизнь, предотвратить дальнейшее развитие стачки, правительство начало организовывать отряды штрейкбрехеров, во все промышленные города ввело войска и передало вопрос о законности забастовки в Верховный суд Великобритании.

В свою очередь ПБ развернуло в СССР широкую пропагандистскую кампанию, сходную с той, что велась осенью 1923 года, когда все ожидали со дня на день вестей о победе пролетарской революции в Германии. Начиная с 5 мая все центральные газеты страны отдавали полностью первые, вторые, а подчас и третьи полосы только под сообщения о всеобщей забастовке в Великобритании. Публиковали обращение Профинтерна к Амстердамскому интернационалу с призывом объединить силы для помощи и поддержки британского пролетариата; решение Межрабпома («Международной рабочей помощи» — одной из неофициальных организаций Коминтерна) о сборе средств во всех странах мира для поддержки забастовщиков и их семей; воззвание ВЦСПС с аналогичным пожеланием, обращённым к гражданам СССР; информацию о поступлениях денег в пользу забастовщиков; телеграмму секретаря ВЦСПС А.И. Догадова руководству Генсовета — его председателю Пью и секретарю Ситрину о переводе двух миллионов рублей, о демонстрациях и митингах в поддержку британских трудящихся, проходивших по всему миру.

5 мая «Правда» опубликовала и две установочные статьи «Великие события в Англии» Зиновьева, где, в частности, отмечалось следующее.

«Великое движение английских рабочих началось как чисто экономическое, но, по сути дела, оно с первых же своих шагов, конечно, приняло глубоко политический характер… Главная опасность, которая подстерегает начавшееся с таким изумительным единодушием и величием движение в Англии, — это опасность со стороны правых лидеров профсоюзного движения и правых лидеров рабочей (лейбористской. — Ю.Ж.) партии…

Не прав ли был тысячу раз Коммунистический интернационал, когда говорил о нынешней стабилизации как очень непрочной, частичной, уже колеблющейся».

В свою очередь статья Радека «Социальный кризис в Англии» ей вторила: «Главная опасность в этой борьбе состоит в том, что большинство вождей английского рабочего класса глубоко враждебны этой борьбе… Исход борьбы зависит в первую очередь от солидарности и от решительности английского пролетариата».

Словом, повторяли суть записки Троцкого от 5 марта. Ну а осторожничали сверх меры Зиновьев и Радек только потому, что, уже один раз обожглись, ошиблись с предсказаниями — в октябре 1923 года. Однако сами члены ПБ продолжали надеяться не лучшее. 7 мая на заседании президиума ИККИ, в котором приняли участие Зиновьев и Сталин, утвердили предложение, внесённое большинством ПБ, — воззвание ИККИ и исполнительного бюро Профинтерна: «Единым фронтом на помощь борющемуся пролетариату Англии». А ожидая развития событий, в комиссию ПБ по английским делам ввели и Рыкова[149].

И всё же, как ни тешили себя призрачными надеждами в Москве, что бы ни предпринимали в Париже, всеобщая забастовка, в которой в конечном итоге приняли участие шесть миллионов человек, не изменила своего первоначального характера — осталась в рамках традиционной борьбы трудящихся за свои права, за сохранение и улучшение уровня жизни. Так и не выдвинула никаких политических требований.

Тем не преминули воспользоваться британские власти. Верховный суд Великобритании вынес 11 мая решение о незаконности стачки, с чем Генсовет поспешно согласился. Лишь Федерация горняков, возглавляемая Артуром Куком, продолжила борьбу.