Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин Страница 33

и др.) такие позиции, которые не создавали бы угрозу достигнутому союзу. При этом немаловажное значение имели расчеты на будущее активное подключение СССР к войне против Японии. Так, например, в переданных 17–18 февраля 1942 года американцам документах, в которых излагалась позиция Лондона по поводу будущего западных границ СССР, отмечалось, что отклонение советских предложений «может оказаться концом перспектив на плодотворное сотрудничество с советским правительством в наших общих интересах». Тут же особо подчеркивалось, что это может отразиться на решении СССР, вступать в войну с Японией или нет. Рузвельт, для которого вовлечение СССР в войну против Японии являлось одной из приоритетных дипломатических задач, соглашался с этим, предлагая решать спорные вопросы после войны.

Хотя на состоявшихся в мае – июне 1942 года переговорах Молотова с Черчиллем и Рузвельтом проблема будущего участия СССР в войне против Японии не поднималась, а речь велась в первую очередь о перспективах открытия «второго фронта» в Европе, советская делегация учитывала заинтересованность своих западных союзников в изменении политики СССР в отношении Японии.

Зная позиции Черчилля и Рузвельта о том, что «необходимо в первую очередь покончить с Гитлером, а затем с Японией», Москва предлагала ускорить достижение как первой, так и второй цели, разгромив Германию совместными силами уже в 1942 году. При посещении Лондона во время беседы с Черчиллем Молотов прямо поставил вопрос: «Могут ли союзники Советского Союза, и в первую очередь Великобритания, оттянуть с нашего фронта летом и осенью 1942 года хотя бы 40 германских дивизий и связать их боями в Западной Европе. Если это будет сделано, тогда вопрос разгрома Гитлера был бы решен в 1942 году, и, во всяком случае, этот разгром был бы тогда предрешен уже в текущем году. Могут ли это сделать союзники?»

Хотя предположение Молотова о возможности разгромить Германию уже в 1942 году в случае открытия «второго фронта» следует признать чересчур оптимистическим, очевидно, что совместные действия союзников, безусловно, значительно сократили бы сроки войны и ускорили их победу во Второй мировой войне в целом, включая и тихоокеанский театр военных действий. Признавая на словах желательность такого развития событий и заявляя о стремлении «британской нации и армии сразиться с врагом возможно скорее и тем помочь мужественной борьбе русской армии и народа», вместе с тем Черчилль намеренно пессимистически оценил вооруженные силы Великобритании и фактически исключил возможность открытия «второго фронта» в 1942 году. Молотову не оставалось ничего другого, как поблагодарить Черчилля за его ответ и подтвердить, что в СССР «глубоко верят в свои силы, уже сделали немало для того, чтобы покончить с Гитлером, и сделают еще больше для его полного разгрома».

В гораздо большей степени уделял внимание взаимосвязи открытия «второго фронта» в Европе с помощью СССР в войне с Японией в Азии президент Рузвельт. Помня о данном Сталиным Идену обещании вернуться весной к вопросу об участии СССР в войне на Дальнем Востоке, Рузвельт всерьез готовился к подобному развитию событий. Так, например, 4 марта 1942 года он приказал Объединенному комитету начальников штабов (ОКНШ) представить соображения о возможностях ведения Советским Союзом военных действий против Японии в ходе продолжения им войны с Германией. Одновременно он поручил разработать планы совместных операций вооруженных сил США и СССР на дальневосточном театре военных действий. Тогда Объединенный комитет начальников штабов доложил о трудностях составления таких планов ввиду недостаточной информации о численности и боевом составе советских войск в дальневосточных районах СССР. Впоследствии Рузвельт не раз в переписке со Сталиным предпринимал шаги, чтобы получить такую информацию.

Рузвельт считал, что рано или поздно Сталин все же присоединится к войне против Японии. Задача состояла в том, чтобы побудить его сделать это как можно раньше. Одним из наиболее эффективных способов добиться такого развития событий было удовлетворение настойчивого требования Сталина открыть фронт против Гитлера на западе. Понимая это, Рузвельт во время бесед с Молотовым в конце мая – начале июня 1942 года особо подчеркивал, что руководство США «всячески желает создать второй фронт». При этом президент фактически обвинял за задержку открытия такого фронта англичан. Он даже пошел на то, чтобы указать в коммюнике по итогам советско-американских переговоров конкретный срок открытия фронта на западе. В текст опубликованного коммюнике было внесено следующее положение: «При переговорах была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году».

Рузвельт не хотел осложнять отношения со Сталиным, отказывая в его просьбе о желательности четкой формулировки в коммюнике по поводу «второго фронта». Тем более что президент твердо решил как можно скорее лично встретиться со Сталиным для обсуждения широкого круга вопросов, среди которых, безусловно, был и вопрос о помощи СССР в войне с Японией.

5 августа 1942 года Рузвельт телеграфировал Сталину: «До меня дошли сведения, которые я считаю определенно достоверными, что Правительство Японии решило не предпринимать в настоящее время военных действий против Союза Советских Социалистических Республик. Это, как я полагаю, означает отсрочку какого-либо нападения на Сибирь до весны будущего года». Это было подтверждением аналогичных сведений, поступавших в Москву и по линии советской разведки. По получении этой информации Сталин ответил Рузвельту, что «с интересом с ней ознакомился».

Выполняя поручение президента, возможность создания авиабаз США в Сибири зондировал и специальный представитель Рузвельта Аверелл Гарриман. Он докладывал о состоявшейся во время ужина 14 августа 1942 года беседе со Сталиным: «…Я заметил, что президент хочет держать японцев в постоянном напряжении в районе Тихого океана. И он делает это в том числе и для того, чтобы японцы не смогли решиться на вторжение в Россию через Сибирь… Я спросил, что еще было бы полезно для СССР в районе Тихого океана. Он ответил: „Больше самолетов“. Я спросил: „Где?“ Он ответил: „В районе Японского моря“. Я ответил, что это невозможно, если не будет наших баз в Сибири. Сталин возразил: „О нет, они могут взлетать с Аляски“. Я подумал, что не стоит дальше спорить, и сказал, что когда-нибудь наступит тот великий день, когда наши и русские самолеты полетят вместе, чтобы бомбить Японские острова. Он встретил эти слова с энтузиазмом и поднял тост за бомбежку Японии».

Тем не менее Рузвельт не отказывался от попыток все же убедить Сталина скорее начать сотрудничать с США в войне против Японии. Прибывший в Москву летом 1942 года для проведения военных переговоров официальный представитель США генерал-майор Ф. Брэдли во время встречи со Сталиным 6 октября, ссылаясь на личную особую заинтересованность президента, пытался напрямую выяснить, «каких взглядов придерживается Сталин в отношении