Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин Страница 32

Недолго пожил после того Андрей; совершилось злое дело. Не любили Андрея бояре за то, что он был горд с ними: когда только выбрали его владимирцы, он выгнал бояр отца своего, а теперь велел казнить брата жены своей, сына боярина Кучки. Брат казненного Яким сговорился с другими, а в том числе с зятем своим, Кучковым, и ключником княжьим, Анбалом, убить Андрея. 29 июня 1174 г., ночью, пошли в Боголюбове заговорщики к княжеской спальне, да на дороге напал на них страх, и пошли они в медушу (погреб), напились допьяна и вошли в сени. Подошли они к опочивальне; один из них постучался в дверь и сказал: «Господин, господин!» – «Кто тут?» – спросил Андрей. – «Прокопий» (так звали княжеского любимца). – «Нет, это не Прокопий», – сказал Андрей мальчику, который спал при нем. Убийцы сломали дверь и ворвались в комнату. Андрей стал искать меч св. Бориса, который всегда висел над его постелью; меча не было: Анбал еще прежде припрятал его. Двое убийц схватили князя, Андрей повалил одного из них; в темноте убийцы кинулись было на своего; но потом, распознав князя, напали на него с саблями, мечами, копьями. «Горе вам, нечестивые! – говорил Андрей: – Зачем хотите походить на Горясера (убийцу св. Глеба)? Какое зло я вам сделал? Если прольете мою кровь, то Бог отомстит вам на небеси!» – и упал. Убийцы сочли его мертвым и стали выносить труп своего товарища. Андрей в суматохе пробрался в сени и сполз с крыльца. «Мы погибли, ищите его скорее!» – закричали убийцы, когда заметили, что он скрылся. Зажгли свечу, пошли искать и нашли его всего в крови. Андрей про себя молился, когда они подошли. Курков отсек ему руку. «Господи! В руки твои предаю дух мой!» – сказал Андрей и умер. Потом убили Прокопия и стали грабить казну.

Убийство великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского во Владимире Кучковичами. Лицевой летописный свод

Поутру послали сказать владимирцам: «Что вы замышляете на нас? Мы были не одни, с нами были и ваши». – «Кто был с вами, – отвечали владимирцы, – пусть с вами и остается, а нам ею не нужно».

Всякий думал только о себе; один верный слуга Андрея, Кузьма, вспомнил о своем князе и спрашивал у всех: «Где князь?» – «Его выволокли в огород, – отвечали ему, – не бери его: хотим бросить его там; кто поднимет тело, тот наш враг и того мы убьем». Не послушался Кузьма таких угроз, подошел к телу и стал плакать над ним: «Господин! Как ты не узнал скверных и нечестивых врагов своих? Как не победил их, как некогда побеждал болгар?» Начались смуты, и несколько дней тело Андрея оставалось непогребенным. Горько плакал народ, когда его хоронили.

По смерти Андрея начались ссоры между братьями его, Всеволодом и Михаилом, и племянниками их, сыновьями старшего брата Ростислава, а также городами Суздалем и Ростовом, которые по-прежнему хотели быть старшими, и Владимиром, который не хотел уступить своего старшинства. Только в 1177 г. Всеволод Большое Гнездо утвердился во Владимире, наказал убийц брата, он, говорят, зашил их в короба и бросил в озеро, и стал, как брат, самым сильным из князей русских.

В то время как укреплялись князья суздальские, в земле Киевской все было по-старому: князья ссорились между собою, отымали друг у друга Киев, а половцы нападали и грабили города и села. Иногда князья собирались отомстить им и сами входили в степь половецкую: походы такие бывали и счастливые, и несчастные. Об одном таком походе Игоря Святославича, князя Новгорода-Северского, сохранились нам два рассказа: один – в летописи, другой – в особой повести, которая называется «Слово о полку (походе) Игореве».

В 1185 г. ходил Святослав Всеволодович, князь киевский, на половцев и разбил их за Хоролом. Двоюродному брату его, Игорю, не удалось поспеть к нему на помощь. Обидно это показалось ему, и собрался он сам идти на половцев. Выехал он из Новгорода-Северского апреля 23-го, позвал с собой брата своего Всеволода из Трубчевска (Орловской губернии), племянника Святослава Ольговича из Рыльска (Курской губернии), сына своего Владимира из Путивля (Курской губернии); и у черниговского князя Ярослава, брата киевского князя, взял в помощь коуев.

Коуями, как и торками и берендеями, звали половцев, которые поселились между русскими и служили русским князьям. Тихо шли князья, сбирая дружину, потому что кони у них были очень тучны. Когда подъехали к Донцу, Игорь увидал, что солнце стоит, как месяц, и показал это своей дружине. Поникла дружина головой и сказала князю: «Князь! Знамение это не на добро». – «Братья и дружина! – отвечал Игорь, – тайны Божией никто не знает: Бог творец всему миру: что пошлет Он нам, добро или зло, еще увидим!» – и перешел через Донец. На реке Оскол два дня ожидал он брата, который шел из Курска другим путем. На реке Сельнице пришли к ним сторожа, которые посланы были вперед, чтобы посмотреть, где половцы. «Видели мы половцев: они ездят в доспехах, готовы на бой. Вам нужно спешить скорее или лучше идти назад: не наше время». – «Идти домой, не бившись, – сказал Игорь, – будет срам, а срам хуже смерти; что Бог даст». Шли они целую ночь и на другой день около полудня встретили половцев за речкою Сююрлеем. Расставил Игорь полки и впереди поставил лучших стрелков, которых выбрал изо всех дружин. «Братья! – сказал Игорь. – Вот чего мы искали; пойдем биться». Пустили половцы по стреле из-за реки и бежали, погнались за ними русские князья, догнали до их веж (кибиток) и захватили много полону. «Бог дал нам победу, – сказал Игорь, – только все ли половцы тут были? Мы их видели много. Поедем ночью». – «Кони мои устали, – сказал Святослав Ольгович дядям своим. – Далеко я гнался за половцами; теперь не могу ехать дальше; если мы поедем, то многих придется оставить на дороге». Послушался его Игорь, и остались ночевать на поле. Рано поутру показались половцы: их было так много, что рать их казалась густым лесом. «Собралась на нас вся земля Половецкая», – сказал Игорь, когда увидел эту толпу. Князья и дружина спешились, и сказали князья: «Если побежим, то сами спасемся, а черных людей оставим. Будет то грех перед Богом. Останемся же на месте: или умрем, или будем живы». Стали биться. Игоря ранили в руку. Бились, однако, весь день до вечера, и много было раненых и убитых. К утру побежали коуи. Игорь, который, как раненый, был на коне, погнался за ними и снял шлем; он думал, что, когда