Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев Страница 28

— И давно вы переехали на новую квартиру?

— Только-только...

— Массино понравилась квартира?

— Очень!

— Когда вы видели Массино в последний раз?

— Недели три тому назад...

— Но вы сказали, что квартира ему понравилась, значит, он ее видел? Говорите правду: когда в последний раз у вас был Массино-Рейли?

Старжевская заплакала:

— Четвертого сентября... он был очень взволнован, сказал, что его могут арестовать... забрал свой паспорт, который дал для прописки...

— Объяснял он причины своего волнения?

— Сказал только, что о нем напечатано в газетах, как о шпионе...

Кингисепп пристально взглянул на Старжевскую.

— В газетах было напечатано, что Массино это Рейли и приведены его приметы. Значит, вы знали, кто Массино?

— Он сказал мне... сказал это только во время последней встречи...

— И сразу ушел?

— Остался ночевать и пробыл еще день...

— Зная, что Массино — шпион Рейли, вы целые сутки укрывали его в своей квартире?

— Но квартира была снята на его деньги!

Кингисепп пожал плечами: не поймешь, кто ты, дура или притворщица. Старжевскую увели. И здесь ниточка оборвалась...

Кингисепп видел, что следствие заходит в тупик: ускользнули главные фигуры — Рейли и Каламатиано. Фриде показывает только то, что и без него известно следствию. Оттен, Мария Фриде, Старжевская — мелкая рыбка, их показания мало что прибавили к делу.

Прошло несколько дней. 18 сентября позвонил Петерс, голос был веселый.

— Есть хорошие вести! Полчаса назад взяли Каламатиано, у самого порога норвежского посольства, еще минуту, и прозевали бы... Предъявил документы на Серповского, думал, проскочит... Мы его допросили... Отпираться не стал, сразу сознался, что он — Каламатиано...

3. КАЛАМАТИАНО

Напротив Кингисеппа, по другую сторону стола, сидел коренастый человек со смуглым лицом и огромным носом, нависшим над черными, как смоль, усами. Это был Ксенофонт Каламатиано, уроженец России, грек по национальности, подданный Соединенных Штатов Америки.

Кингисепп уже много знал о нем. В возрасте 14 лет Каламатиано увезли в США, там он принял американское подданство. Учился в Чикаго, в университете, изучал Россию и русский язык. С 1905 года постоянно жил в России, ежегодно совершал поездки в США, изредка — во Францию. До войны Каламатиано являлся главным уполномоченным фирмы «Кейс и К°», поставлявшей в Россию тракторы, автомобили и дорожные машины. На этих поставках он сколотил себе капитал. Война была для него хорошим бизнесом. Каламатиано поехал в США, создал там «Международную компанию фабрик и заводов» специально для «работы в России» и вернулся в Москву директором-распорядителем ее филиала. Однако компания не оправдала его надежд и он переметнулся к другой фирме — «Товариществу Нанкивель в Нью-Йорке», став ее уполномоченным в России. Каламатиано снова нажился на поставках автомобилей. Конец его быстрому обогащению положила Октябрьская революция.

— В связи с новым политическим положением в России частная торговля почти исчезла... Я занялся ликвидацией дел и поисками новых возможностей...

Каламатиано рассказывал не спеша.

— Коммерческий атташе Соединенных Штатов господин Гентлинтон пригласил меня в качестве его помощника. Я согласился... Мы имели в виду организовать доставку в Россию нужных ей товаров и вывоз из России продукции, интересующей Америку, конечно, всецело через советские государственные учреждения. По этим вопросам велись переговоры с Комиссариатом внешней торговли...

Кингисепп, слушая Каламатиано, внимательно разглядывал его. С такими людьми он еще не встречался: видный бизнесмен, дипломат и крупный разведчик в одном лице!

— Выяснилось, — продолжал Каламатиано, — что Соединенные Штаты очень мало знакомы с внутренним положением России, состоянием ее рынка, экономическими возможностями. США не имели регулярной информации, а потому приходилось всецело полагаться на сведения из вторых рук, а это, как сами понимаете, господин следователь, ненадежный источник. Вот я всерьез и занялся изучением экономического положения в вашей стране. Я ведь лишь коммерсант! Политика не моя сфера, на ней много не заработаешь...

— Скажите, господин Каламатиано, у вас была контора для сбора информации, наняты люди?

— Контора? В этом не было никакой необходимости! В коммерческих кругах у меня есть широкие связи. С одним поговоришь, с другим...

Кингисепп пришел к выводу, что пора придать «беседе» иной характер.

— Нет ли среди ваших знакомых человека по имени Фриде? Он, кажется, юрист или что-то вроде этого?

Черные, мохнатые брови Каламатиано приподнялись.

— Фриде? Не-ет... Однако не исключено, что компания имела в прошлом с ним какие-нибудь дела...

— Ознакомьтесь! — Кингисепп протянул американцу страницу из протокола допроса А. В. Фриде. Подождав, когда Каламатиано прочтет до конца, спросил: — Будете настаивать на очной ставке с Фриде?

— Нет, зачем же, — голос Каламатиано звучал теперь хрипловато, но лицо оставалось невозмутимым. — Я вспоминаю, что обращался к господину Фриде за какой-то услугой, возможно, за справкой, и даже заплатил ему какую-то мелочь...

— Что это была за услуга?

— Не припомню...

— Возможно, он доставал для вас пропуск или удостоверение?

Каламатиано метнул на следователя острый взгляд и ответил, не меняя позы и выражения лица:

— Господин Фриде достал мне удостоверение для поездки в Уфимскую губернию, там моя жена... Удостоверение было не на мое имя. Я значился Серповским...

Каламатиано многословно стал объяснять, зачем ему понадобилось удостоверение на имя Серповского: случается, что иностранцев ссаживают с поезда как шпионов, вот он и решил оградить себя от неприятностей в дороге. Из Москвы он выехал 30 августа, а вернулся только сегодня и сразу был арестован. Заметив в руках следователя письма, изъятые у него при обыске, Каламатиано снисходительно пояснил:

— Писано по-английски...

Кингисепп, не ответив, стал быстро просматривать письма, а потом спросил, от кого они. Каламатиано ответил: эти — от иностранцев, застрявших в восточных губерниях, а эти — от сотрудников консульства Соединенных Штатов в Самаре к своим московским знакомым.

— Это что? — Кингисепп показал лоскут белой материи с колонками цифр, по-видимому, с шифром.

— Это дал американский консул в Самаре для передачи кому-нибудь из американских дипломатов в Москве.

— Что вы делали в Самаре?

— В пути, это было, кажется, на станции Сызрань, меня задержали. Пришлось обратиться за помощью в наше самарское консульство...

— С кем вы встречались в Самаре?

— Только с консулом.