Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников Страница 27

О соотношении сил противников нам, опять-таки, позволят судить данные о противнике авиации 9-й армии – авиации австро-венгерской 7-й армии, которая состояла из 4–5 авиаотделений по 5–8 самолетов в каждом (общее количество самолетов – 30–40; 29-е авиаотделение – в Фельше Вишо, 13-е авиаотделение – в Чин Середе, и еще 2 авиаотделения – в Олах Топище и в Дорне Ватра).

Максимальный запас горючего даже лучших типов самолетов обеспечивал полет не более 4-часовой продолжительности. Потолок лучших самолетов не превышал 3000 м. Причем для подъема на эту высоту самолету требовалось не менее часа. Конструкция всех самолетов – деревянная с полотняной обшивкой (полотно на самолетах ничем не покрывалось и жадно впитывало в себя влагу – и это настолько утяжеляло вес самолета, что часто намокшая от утренней росы машина не могла оторваться от аэродрома, пока не высохнет). Мощность моторов все еще составляла 80–100 л.с.

Несовершенство конструкции авиационной техники и ее чрезмерная изношенность часто приводили к срыву намечаемых заданий. Отсутствие же квалифицированных кадров не позволяло производить на месте даже мелкий ремонт. Несколько авиатехников перебрасывались из одной армии в другую, а чаще всего вызывались из авиашкол в Гатчине и Каче. Обеспеченность отрядов личным составом также была далеко не полной. Так, 9-й авиадивизион имел 29 летчиков и летчиков-наблюдателей, что обеспечивало одновременный подъем в воздух всего лишь 14–15 самолетов.

Боевая и техническая характеристика самолетов, участвовавших в операции, видна из следующей таблицы:

Зачастую (причем во время одного полета) мотор останавливался по нескольку раз – и самолет, не долетев до аэродрома, производил посадку на необорудованные площадки или просто в поле, сбивая колеса и ломая шасси. Так, в одном донесении значится: «14 июня в 7 часов утра на самолете «вуазен» с летчиком-наблюдателем Болташевым вылетели на разведку ж. – д узла Станиславов. Набрав высоту 1 версту 256 сажен, мы направились на объект фотографирования; при подлете к объекту у нас зачихал мотор и через некоторое время совсем остановился. Резким планированием с потерей 200 сажен высоты запустили мотор, набрали снова высоту и, когда стали снова направляться к объекту, мотор снова встал. Так повторялось 4 раза, и когда мы, приложив все свое старание и мужество на заданной высоте, подошли к объекту, на нас из-за облаков напал немецкий самолет «альбатрос» и начал обстреливать нас из двух пулеметов. Мы приняли неравный бой, так как на нашем самолете было всего лишь мой «маузер» да винтовка в кабине Болташева. Расстреляв все патроны и получив в плоскости до 20 пробоин, мы вынуждены были планировать на свой аэродром»[63].

Но никакие трудности не останавливали русских летчиков.

Во время подготовки операции исключительно большую роль сыграла воздушная разведка. Работа самолетов и отрядов определялась количеством произведенных разведывательных полетов и количеством выявленных батарей противника. Так, например, с 1 января по 6 июля 30-й отряд произвел 30 разведок с налетом 43 часа 40 минут. Самолетам указывались следующие объекты разведки: наличие войск в определенных пунктах, в движении и на биваках; скопление поездов на станциях, интенсивность работы станций и железнодорожных узлов, количество поездов с паровозами под парами; движение войск по шоссе и проселочным дорогам, наличие обозов, их движение и количество повозок или машин; определение артиллерийских позиций до отдельного орудия; определение количества окопных линий в передовой и тыловых позициях; определение наличия проволочных заграждений.

Разведка выполнялась как посредством наблюдения, так и при помощи фотографирования. Причем воздушная разведка стала подразделяться на разведку ближнего тыла (до 16 км от линии фронта) и дальнего тыла (свыше 16 км).

Разведка ближнего тыла выполнялась главным образом в интересах корпусов и по их заявкам. В качестве объектов такой разведки указывались: выявление войск, перебрасываемых на фронт, расположение батарей тяжелой артиллерии противника.

На разведку глубокого тыла русское командование посылало, как правило, 2–3 самолета типа «Фарман»: 1 осуществлял разведку, а остальные его охраняли. Объектами дальней разведки являлись войсковой тыл, железнодорожные узлы и коммуникации в 20–45 км от линии фронта. Продолжительность полета в большинстве случаев не превышала 2 часов; над разведываемым объектом, как правило, делалось несколько кругов.

Небольшой радиус действия самолетов не позволял выявлять переброску оперативных резервов, но задачи по разведке в тактическом тылу противника русской авиацией выполнялись своевременно и четко.

Разведка позиций слагалась из определения позиционной линии, ее начертания, определения окопных линий и траншей, определения пулеметных гнезд, инженерных сооружений и укреплений, системы огня пулеметов, траншейных орудий и т. д.

В полосе наступления фронта русские разведчики произвели полную аэрофотосъемку оборонительных позиций противника. Разведывательная авиация была использована централизованно, что позволило впервые в истории осуществить аэрофотосъемку укрепленных позиций противника на протяжении нескольких сотен километров и на значительную глубину и обеспечить войска фотопланами в масштабе 250 сажень в одном дюйме. Планами и аэрофотоснимками позиций австро-германских войск был обеспечен офицерский состав наступающих частей и соединений – до командиров рот включительно. Артиллерия получила возможность вести прицельный огонь.

В процессе наступления воздушная разведка обеспечивала наблюдение за полем боя, за маневрированием врага, а армейские авиационные отряды наблюдали за оперативным тылом противника. В частности, именно авиаразведка сообщила о готовящемся контрударе германских войск во фланг 8-й армии. Причем разведчикам приходилось действовать под ударами истребительной авиации противника в невыгодной тактической обстановке. Так, как нами выше указывалось, 14 июня 1916 г., осуществляя разведку железнодорожного узла г. Станиславов, русские летчики на самолете «вуазен» огню 2 пулеметов германского «альбатроса» смогли противопоставить только личное оружие – маузер и винтовку. Но, получив 20 пробоин, русский разведчик смог вернуться на базу.

Несмотря ни на что, эффективность русских авиаразведчиков была высокой. Так, 9-й авиационный отряд только за май обнаружил 36 артиллерийских батарей противника.

Важным фронтом работы русских пилотов была корректировка артиллерийской стрельбы. Для этой цели, как правило, использовались самолеты, непригодные для работы в глубоком и ближнем тылу противника, преимущественно типов «Вуазен», «Фарман-22».

На самолеты-корректировщики обычно устанавливалась радиоаппаратура. Причем на фронте 9-й армии авиация даже полностью заменила привязные аэростаты.

Были случаи, когда на отряд в течение дня возлагалась задача пристрелять 10–12 батарей противника; фактически же удавалось пристрелять 1–2 батареи, так как или отказывал радиотелеграф, или самолет возвращался с остановившимся мотором. Несмотря на это, все же качество пристрелки было довольно высокое.

Русская авиация поддерживала наступающие войска, нанося бомбовые удары по резервам и огневым позициям артиллерии. Так, на луцком направлении группы до 20 самолетов бомбили аэродромы противника.

Но незначительная бомбовая нагрузка (35–45 кг), отсутствие