Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев Страница 22

Место стоянки автомобиля, пункты, где стояла Ф. Каплан, тов. Ленин и М. Г. Попова, изображены на фотографических снимках.

Недалеко от автомобиля нами при осмотре найдены расстрелянные гильзы, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств. Место их нахождения помечено на фотографических снимках. Находка этих гильз несколько впереди стрелявшей, объясняется тем, что таковые, отскакивая от густо стоявших кругом людей, попадали ненормально несколько вперед.

К настоящему протоколу осмотра приобщаются: план строений Московского Снарядного и Машиностроительного завода А. М. Михельсона, 4 фотографических снимка, изображающих три момента покушения, и само здание, в котором происходил митинг».

Следственный эксперимент помог уточнить обстоятельства покушения, устранить неточности и ошибки, допущенные очевидцами в своих показаниях.

3. БРАУНИНГ № 150 489

В газете «Известия ВЦИК» 1 сентября 1918 года появилась следующая заметка:

«От ВЧК. Чрезвычайной комиссией не обнаружен револьвер, из коего были произведены выстрелы в тов. Ленина. Комиссия просит лиц, коим известно что-либо о нахождении револьвера, немедленно сообщить о том комиссии».

Где мог быть револьвер?

Напомним читателю, что свидетель Е. Е. Мамонов утверждал, что Гиль выбил револьвер из рук Каплан. Сам Гиль освещал эпизод по-иному: «...я бросился в ту сторону, откуда стреляли; стрелявшая женщина бросила мне под ноги револьвер и скрылась в толпе. Револьвер этот лежал под моими ногами. При мне никто этого револьвера не поднял. Но... один из сопровождавших Ленина сказал мне: «Я подтолкнул его ногой под автомобиль».

Утрата такого серьезного вещественного доказательства не могла не затруднить следствие. Одни очевидцы утверждали, что Каплан сделала три выстрела, другие — четыре. По тому, сколько патронов осталось в обойме, можно было уточнить, сколько в действительности сделано выстрелов. Располагая револьвером, возможно, удалось бы установить, кому он принадлежал прежде, от кого Каплан могла его получить и т. д.

В понедельник, 2 сентября 1918 года, на следующий день после опубликования в газете заметки «От ВЧК» к Кингисеппу на Лубянку явился рабочий фабрики Савельева Александр Владимирович Кузнецов и заявил, что револьвер, из которого Ф. Каплан стреляла в Ленина, находится у него. И протянул следователю браунинг.

«Товарищ Кузнецов, — читаем в протоколе, написанном рукой Кингисеппа, — представил браунинг № 150 489 и обойму с четырьмя[12] в ней патронами. Револьвер этот т. Кузнецов поднял тотчас после того, как его выронила Каплан, и находился все время у него, Кузнецова, на руках. Браунинг этот приобщается к делу о покушении на убийство тов. Ленина».

О том, что браунинг поднят им, Кузнецов еще 31 августа известил сотрудников Замоскворецкого военного комиссариата. От него оружия не потребовали. Прочитав в газете, что ВЧК разыскивает револьвер, он принес его на Лубянку. В своем объяснении Кузнецов подробно рассказал, как браунинг попал к нему:

«Услышав выстрелы, я протиснулся [сквозь толпу] и добрался до автомобиля, в котором приехал товарищ Ленин, и увидел такую картину: товарищ Ленин уже лежал на земле и около него — браунинг, револьвер, из которого были сделаны предательские выстрелы... При виде этой картины я сильно взволновался; поднявши браунинг, я бросился преследовать ту женщину, которая совершила преступление...».

Проверка показала, что нет никаких оснований подозревать А. В. Кузнецова в умышленном сокрытии браунинга. Кузнецов был коммунист, член фабрично-заводского комитета, человек честный и уважаемый. Кингисепп горячо поблагодарил его за помощь в следствии.

На следующий день, 3 сентября 1918 года, в газете «Известия ВЦИК» была напечатана новая заметка, сообщавшая, что в ВЧК явился один рабочий, присутствовавший на митинге, и принес револьвер, из которого Каплан стреляла в Ленина.

«В обойме, — говорилось далее в заметке, — оказалось три нерасстрелянных патрона из шести. Осмотром револьвера и показаниями свидетелей удалось с точностью установить, что всего было произведено в товарища Ленина три выстрела».

Владимир Ильич был ранен двумя пулями. Одна пуля раздробила плечевую кость, другая вошла сзади со стороны лопатки, пробила легкое, вызвав сильное кровотечение в плевру, и засела спереди под кожей. Особенно опасно было второе ранение. Врачи не решались сразу извлечь пули. Одна из них была извлечена только 23 апреля 1922 года в Солдатенковской больнице, а вторую Владимир Ильич носил в своем теле до самой кончины.

Когда была вынута первая пуля, врачи обратили внимание на то, что она имеет крестообразный надрез по всему конусу. Так обнаружилось, что пули были отравлены ядом кураре, яд насыпали или намазали в этот разрез. Кураре — быстродействующий яд, но при нагревании он теряет свои страшные свойства. При выстреле пули нагрелись, и кураре не оказал того действия, на которое рассчитывали террористы.

4. ЖЕРТВА ИЛИ СООБЩНИЦА

Женщина, которая своими вопросами о муке задержала Владимира Ильича около автомобиля, была доставлена в Павловскую больницу. Здесь ей сделали перевязку и препроводили в санитарную часть ВЧК. Звали ее Марией Григорьевной Поповой.

Кингисепп запросил санитарный отдел ВЧК, в каком состоянии Попова, может ли она давать показания. Ему ответили, что у Поповой сквозное ранение левой руки, ничего опасного, встреча со следователем ей не повредит.

— В пятницу, — показала Попова, — я вышла из дому в шестом часу вечера вместе с Семичевым и его племянником Володей.

— Фамилия Володи? — спросил Кингисепп.

— Не знаю, он приехал из деревни, я первый раз его видела. Рассталась я с ними у Петропавловского переулка на Полянке. Оттуда я направилась к Клавдии Сергеевне Московкиной, хотела попросить ее сшить мне рубашку и пригласить к себе ночевать, так как я была одна, дочери уехали за хлебом в деревню. Московкина согласилась, мы пошли ко мне. По пути зашли на митинг, подоспели под самый конец речи Ленина. Когда митинг кончился, я вместе с Московкиной пошла к двери и оказалась возле самого Ленина. Я его спросила: «Вы разрешили провозить муку, а муку отбирают!». Ленин ответил: «По новому декрету нельзя отбирать...». Раздался выстрел, и я упала...

— Когда раздался выстрел, вы по какую сторону от Ленина шли, справа или слева?

— Справа и немного сзади...

Кингисепп вернулся к Семичеву и его племяннику Володе. Оказалось, Володя этот двадцатилетний парень. То, что Попова, по ее словам, не знала ни фамилии Володи, ни того, откуда он приехал в Москву, настораживало. Кингисепп направил чекистов за Семичевым, но его не оказалось дома. Не было и Володи. Тогда чекисты поехали в 17‑е городское почтово-телеграфное отделение, начальником которого работал Семичев. Почему-то Семичев и его племянник ночевали здесь.

Семичева и Володю доставили на Лубянку.

— С Поповой, Марией Григорьевной, —