Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин Страница 160

То есть существует номинальное почтение к центральной власти в огромных масштабах, но его ценность как раз и заключается в почти полной невидимости – в удалении от сферы реальных микросоциальных взаимодействий. И я думаю, именно поэтому англосаксы и китайцы практически всегда хорошо ладили друг с другом на этом уровне.

Конечно, они, вероятно, неправильно понимали друг друга в смысле того, что думали, будто разделяют одну и ту же культурную матрицу – я совсем не это имею в виду. Но достаточно аналогий, чтобы это позволяло очень продуктивное коммерческое взаимодействие на протяжении истории. И безусловно, по сравнению с другими случаями, когда транспортирование англосаксонского индивидуалистского капитализма сталкивалось с огромным сопротивлением – вполне объяснимым со стороны культур, где это явление было полностью чуждым навязыванием.

«Республика» вместо «Собора»

Александр Дугин. Я полностью согласен с вашим анализом китайской культуры и с тем, что вы сказали о «пустой вершине». Это очень важная концепция. Я думаю, нам нужно понимать, что классическая Империя, священная Империя, определяется именно трансцендентной природой вершины. Вершина не наполнена каким-либо положительным содержанием. Она открыта. Вершина открыта – в этом суть сакральности Империи.

То же самое с Императором: он находится так высоко, что скрыт. Природа Царя находится за пределами человеческой природы. Он божествен. То же самое относится к классической, традиционной философской Империи. Империей управляет пустое пространство, пустая вершина. Пустая вершина – это апофатическая политическая концепция. Вершина должна быть открыта для духовного влияния, чтобы ее могло наполнить нечто сверхчеловеческое.

Я высказывал свои предложения в своем аккаунте в X относительно концепции NRx о «Соборе». Я думаю, что более корректным понятием было бы назвать «Собор» «Республикой».

«Республика» – это нечто закрытое сверху. Вершина здесь всегда тотально задраена. В «Республике» нет трансцендентности, ее верх отражает лишь низ. Это метафизическая клетка. «Республика» всегда полностью и исключительно профанна. В ней не может быть ничего священного, никакой открытости к высшему. Только чистая рекурсивность, самодостаточность в рамках одной и той же имманентной рациональной организации.

Все великое происходит от Империи, от политической, социальной и философской структуры с пустой вершиной. Это ключевой элемент. Апофатическая вершина политической организации делает общество открытым для присутствия трансцендентного влияния. Это и есть сакральность. А «Республика» всегда антисакральна, профанна. Только Королевство, Монархия, Империя являются священными. И когда вы выбираете «Республику», вы необратимо закрываете верх. Вы ставите там зеркало. Это зеркало отражает обобщенные желания, аппетиты, стремления атомистических существ на низших уровнях, превращая, уплотняя их в бытие единого идола, в Левиафана, в Тирана, в воплощение всего подлого, жалкого, мерзкого и грязного.

Это примерно то, что вы описали в другой гениальной концепции – «храповый механизм дегенерации» (a degenerative ratchet). «Храповый механизм дегенерации» – это и есть «Республика», потому что «Республика» эгоцентрична, она закрыта сверху.

Когда мы пытаемся спасти Государство, Политическое (das Politische), мы должны сначала их открыть сверху. Нам нужно пройти путь от «Республики» через Принципат, через диктатуру к Империи. Перед Республикой в латинской истории было Царство Regnum. После Республики наступает диктатура, а затем – Империя.

Империя – это нечто открытое. Это вечное возвращение Аполлона, как воспел Вергилий. Это возвращение к Аполлону, возвращение к вертикали. Империя – это поле, которое должно быть сохранено для эпифании трансцендентного.

И возможно, в протопротестантизме, в философии глубинного «я» Уиклиффа или немецких мистиков, таких как Мейстер Экхарт, и даже у Лютера, читающего «Немецкую теологию», это пустое пространство сохранялось в человеческом сердце, в самой его сути. Это пустое пространство – место, где должен родиться Христос. Это своего рода апофатическая сфера. «Пустая вершина» – великая концепция.

Открытая вершина в Четвертой политической теории

Ник Лэнд. Я имею в виду, я думал, что людям может понадобиться небольшая рамка для понимания, потому что, глядя на вашу работу и на эти вопросы, мне кажется, что есть два типа рамок, которые взаимодействуют, и одна из них как бы вложена в другую. Первая – это теологическая рамка, а вторая – критическая немецкая философия, особенно критическая философия Канта, и обе они разделяют очень близкое понимание.

Можно сказать, что критическая философия в каком-то смысле секуляризирует это понимание, но теологическая основа заключается в фундаментальной роли борьбы с идолами как базового жеста религиозной традиции.

Идея такова: идол находится на месте божественного, и роль религиозного процесса – снять эти идолы. И вы это, очевидно, правильно понимаете. Например, «Сумерки идолов» Ницше – он все еще находится в этой традиции. Эта традиция становится критической, где версия Канта ведет к основной линии – к Хайдеггеру, который, разумеется, является ключевой фигурой для вас. Но в первоначальной формулировке Канта это путаница объекта с условиями его объективности.

Таким образом, трансцендентальная философия пытается восстановить условия возможности объективности, освобождая их от «идолов» объективности, которые заняли их место.

Я думаю, что вы можете видеть, что эти проблемы и возможности работают и в либеральной традиции, и, вероятно, везде. Держать «пустые вершины» открытыми, если сформулировать это так, – это очень похожий жест. Идея в том, чтобы убрать идол, занимающий позицию, которая должна быть открытой, трансцендентной, священной и которая на самом деле является общим религиозным направлением общества. Да, я приму это как полную мысль.

Но нет, извините, я не приму это как полностью завершенную мысль. С риском небольшого отклонения я, может быть, могу напрямую связать это с вашей работой в том смысле, что мне кажется, ваша «Четвертая политическая теория» в этом отношении двояко хайдеггеровская. Во-первых, она хайдеггеровская, потому что вы много говорите о Хайдеггере, а он для вас ключевой, чтобы организовать то, что будет, по сути, и положительно Четвертой политической теорией. Во-вторых, ваша работа структурирована очень похоже на Хайдеггера в том смысле, что она представляет собой вопрос. Структура книги – это вопрос.

Существенная работа Хайдеггера по устранению метафизических онтологий, «идолов бытия» и, что для вас особенно важно, «идолов человеческого», аналогична, и ваша книга направлена на то, чтобы очистить эти идолы, которые занимают позицию, которая станет Четвертой политической теорией. И правильно понимаемая Четвертая политическая теория, как вопрос бытия для Хайдеггера, на самом деле является вопросом, четко сформулированным вашей книгой, а не просто очередным объектным утверждением, где вы предлагаете какую-то модель политики как замену идолов, которые хотите разрушить.

Итак, я имею в виду, я хотел бы спросить: вы считаете, что это правильный подход к тому, что вы делаете в этой работе и в этом направлении исследования?

Александр Дугин.