Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин Страница 155

и слушают все. А есть те, которых не просто смотрят и слушают, но и пересматривают и переслушивают. Владимир Путин – один из немногих таких. На прошедшей неделе состоялась одна из его программных речей, которую активно смотрели, слушали, комментировали – и, не стесняясь, даже побаивались на Западе. Тем не менее: что главное вы выделите из Валдайской речи президента России?

Александр Дугин. Знаете, с одной стороны, сказанное не отличалось принципиальной новизной от его предыдущих выступлений на Валдае или других площадках. Но если проследить последовательность его программных речей, мы увидим, как наш президент шаг за шагом разворачивает полноценную философию, альтернативную западной глобалистской модели. Это уже не просто замечания или тактические заявления. Вот почему речи Трампа не требуют перечитывания, а Путина – да, потому что каждая следующая серия сериала особенно понятная если помнишь предыдущие.

Выступление Трампа – клип, мем: его можно смотреть в отрыве от американской истории, от самого Трампа. Он говорит что-то веселое, пляшет, скачет, подмигивает, грозит, пугает, потом отзывает. Это краткосрочный формат – маленький, непоследовательный, броский, иногда грозный, но противоречивый тому, что было секунду назад. А Путин – противоположность: мировой лидер, постепенно раскрывающий свою философию.

В этой Валдайской речи он продолжил объяснение многополярности, о которой говорит давно, но все чаще, конкретнее, глубже. Это развертывание понимания многополярности, возрождающейся не только в нашем обществе, но и в сознании президента. Почему многополярность? Потому, что это нечто новое. Не двухполярный мир, не однополярный, не Вестфальская система национальных государств, где каждый якобы суверенен, но на деле нет. Только огромные государства-цивилизации могут быть по-настоящему суверенными в нашем мире, и это проясняется постепенно.

Изначально многополярность была лозунгом, мемом, не обязывающим ни к чему. А теперь, как через две точки проводят одну линию, по ней движется геополитическое сознание и мировоззренческий нарратив президента. Он все четче очерчивает модель многополярного мира, где полюсами являются государства-цивилизации. И все яснее становится, почему многополярный мир ни на что не похож. Единственное сравнение – устройство человечества до эпохи Великих географических открытий: целые государства-цивилизации – исламский халифат, индийская цивилизация, китайская империя, африканские общества, западноевропейская и русско-византийская империи. До колониализма существовала настоящая многополярность, носителями которой были империи, государства-цивилизации, или макрогосударства, как принято говорить сегодня. Путин прочерчивает этот переход – не только теоретизируя, но и реализуя.

На очередном Валдае он подводит итоги: что удалось, что нет, где существуют преграды, где были сделаны рывки. С Трампом случился такой рывок, хотя сторонники однополярности тут же корректируют его. MAGA изначально признавала многополярность, но неоконсерваторы давят на Трампа, пытаясь сместить с этой позиции. Это постоянный, грандиозный процесс перехода к многополярности, затрагивающий все регионы: внутри России, на границах, в Тихом океане, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке. В США, Европе идет настоящая гражданская война между консерваторами и либералами-глобалистами, преданными однополярности – политиками, ничего не представляющими, кроме бешеной, агонизирующей воли сохранить однополярный режим и идеологию. Все это анализирует Путин.

Люди начинают понимать: это не мем, а требование, к которому нужно приводить образование, культуру, политику, экономику. Мы должны активно, проактивно, а не реактивно включаться в строительство многополярного мира. Для этого все должны осознать, что это такое – идеологический тренд, долгосрочный, фундаментальный, объясняющий все остальное.

Это уже не новость, а углубление темы. А новое, на мой взгляд, – акцент на философии сложности Эдгара Морена, французского мыслителя, разработавшего теорию комплексности. Путин неоднократно упомянул нелинейные процессы в новом мире, сравнив их с квантовой механикой. Нелинейные процессы, квантовая механика – это взаимосвязанность, где малейшее изменение на микроуровне, от блогера с айфоном до индивидуума, влияет на глобальные макропроцессы. Это не линейная механика.

Чтобы понимать этот мир, выстраивать дипломатию, взаимодействовать с полюсами, разбираться в противоречиях Запада – разделенного на Европу и США, – нужно новое мышление. Дипломатия требует входа в общество, религию, культуру каждой страны и цивилизации. Это требует от дипломатов МГИМО – где я преподаю теорию многополярного мира и цивилизаций – полной перестройки сознания. Это затрагивает бизнес, экономику, промышленность, военную сферу, войну – нелинейную, где дроны упраздняют классические параметры индустриальной войны.

Философия сложности, по Путину, – основа новой дипломатии. Это призыв отказаться от упрощенного взгляда на реальность. Современный мир с его многополярностью – сложная система. Давайте отбросим старые штампы, не будем проецировать клише прошлого на новое, а займемся квантовой механикой, изучим цивилизации, религии, теологии, которые снова определяют процессы. Это приглашение к изменению сознания – всего государства, особенно его мыслящих слоев.

Наше мышление – каша из советского, забытого либерального – на грани катастрофы. Если мы не поймем сложность реальности, в которой живем, действуем, принимаем решения, от которой зависим, – это кончится плохо. По сути, Путин призвал к философии. Великой державе нужна великая философия. Без нее страна – голем, технический робот, управляемый чужими руками. Миром правят те, кто мыслит. Не бывает правителей-идиотов – иначе ими за спиной кто-то управляет.

Миром правят идеи – ложные или истинные, справедливые или жестокие, человечные или бесчеловечные. И это, мне кажется, один из ключевых выводов из выступления Владимира Путина на Валдае.

Путин размышляет, а не угрожает

Ведущий. Вы в 15 минут уложили обстоятельный, содержательный и всесторонний разбор речи, ее значения и значимости. Но если взглянуть на заголовки западной прессы, там единственное: «Россия пригрозила эскалацией». Мелким шрифтом, у самых ответственных, добавляют: «В случае милитаризации Европы, Запада, США, накачивания оружием». А в заголовках везде: «Россия грозит нам кулаком».

Вы привели удачное сравнение: сначала философия, потом ролики для соцсетей. А для такого короткого внимания Запада, Европы, США, где нужно что-то существенное и серьезное? Или все же эффективнее тактика Дмитрия Анатольевича Медведева, который вмазал по полной, что президент США охотно ведется и покупается на троллевые вбросы?

Александр Дугин. Я думаю, Дмитрий Анатольевич Медведев как раз этим и занимается. Каждому свое. Владимир Путин разворачивает серьезную, вдумчивую философию. А интерпретация Запада – это феноменология. Человек или общество, цивилизация видит в мире отражение своих представлений. По-английски – reading, по-французски – grille de lecture, решетка интерпретации. От террориста, что бы он ни сказал – «мама» или «мяу», – мы услышим террористический сигнал. Человек видит свои отражения, и его невозможно переубедить – это сила сознания. Европа видит в России врага через эту призму и трактует каждое слово Путина соответственно, игнорируя остальное.

В речи я, честно говоря, даже не заметил темы эскалации. Путин говорил о защите интересов мягко и спокойно, отметил, что у нас больше общего