Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков Страница 133

Потом генсек перешёл к разбору собственно критики в свой адрес и адрес ЦК.

«Почему ЦК не напечатал известную „Платформу” оппозиции?.. В резолюции X съезда „О единстве”, написанной рукой Ленина, говорится, что „съезд предписывает немедленно распустить все без изъятия образовавшиеся на той или иной платформе группы", что „неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии”…

А что бы было, если бы ЦК и ЦКК напечатали „Платформу" оппозиции? Можно ли было это назвать роспуском всех без изъятия образовавшихся на той или иной платформе групп? Ясно, что нет».

Затронул Сталин и вопрос о «третьей силе», поднятый Бухариным.

«Оппозиция уверяет всех и всякого, пояснил генсек, — что дело о белогвардейцах, связанных так или иначе с союзниками оппозиции (выделено мной. — Ю.Ж.) вроде Щербакова, Тверского и других есть выдумка… Сообщение товарища Менжинского с показаниями арестованных не оставляет никакого сомнения в том, что одна часть работников нелегальной антипартийной типографии троцкистов связана, безусловно связана с контрреволюционными элементами из белогвардейцев».

Наконец, генсек перешёл к основному.

«Обвиняли ли мы кого-либо или обвиняем ли мы теперь оппозицию в устройстве военного заговора? Конечно, нет… В чём же мы обвиняли в таком случае и продолжаем обвинять оппозицию?

В том, во-первых, что оппозиция, ведя раскольническую политику, организовала антипартийную нелегальную типографию. В том, во-вторых, что для организации этой типографии оппозиция вошла в блок с буржуазными интеллигентами, часть которых оказалась в прямой связи с контрреволюционными заговорщиками. В том, в-третьих, что, привлекая к себе буржуазных интеллигентов и конспирируя с ними против партии, оппозиция оказалась помимо своей воли, помимо своего желания в окружении так называемой третьей силы.

У оппозиции оказалось гораздо больше доверия к этим буржуазным интеллигентам, чем к своей собственной партии. Иначе она бы не требовала освобождения всех арестованных в связи с нелегальной типографией вплоть до Щербакова, Тверского, Большакова и других, оказавшихся замешанными в связях с контрреволюционными элементами».

Сталина ничуть не смущало, что правдой — доказанной правдой — из всего, о чём он говорил, было только наличие типографии. Всё остальное пока являлось лишь домыслом, основанным на том, что показали на допросах арестованные по фактическому доносу Ивановой и её мужа, ни разу не подтвердившие свою причастность к какой-либо контрреволюционной организации.

И Сталин, основываясь лишь на домыслах сотрудников ОГПУ, спокойно продолжал: «И когда ОГПУ, идя по этим следам, наткнулось совершенно неожиданно для себя на нелегальную антипартийную типографию троцкистов (снова подтасовка фактов. — Ю.Ж.), то оказалось, что господа Щербаковы, Тверские и Большаковы, налаживая блок с оппозицией, уже имеют блок с контрреволюционерами, с бывшими колчаковскими офицерами вроде Кострова и Новикова».

Отвергнув таким же образом обвинения лидеров оппозиции в ошибочности политики ЦК, Сталин самокритично отметил: «На прошлом пленуме ЦК и ЦКК в августе этого года меня ругали некоторые члены пленума за мягкость в отношении Троцкого и Зиновьева. За то, что я отговаривал пленум от немедленного исключения Троцкого и Зиновьева из ЦК. Возможно, что я тогда передобрил в отношении Троцкого и Зиновьева.

Но теперь, после всего того, что мы пережили за эти три месяца, после того, как оппозиция нарушила ею же данные обещания о ликвидации своей фракции в специальном заявлении от 8 августа, обманув ещё раз партию, после всего этого для мягкости не остаётся уже никакого места.

Теперь надо стоять нам в первых рядах тех товарищей, которые требуют исключения Троцкого и Зиновьева из ЦК»[469].

Все другие выступления — Кагановича, Шкирятова, Калинина, Кабакова, Угланова, Кицова, Ярославского, призывавших к тому же — к исключению, уже не имели никакого значения. Получив чёткую поддержку генсека, участники пленума дружно, 189 голосами «за» при 11 «против» и одном воздержавшемся, вывели Троцкого и Зиновьева из состава ЦК.

Ликвидация внутрипартийной оппозиции, растянувшаяся на два месяца, началась.

Послесловие

7 ноября в Советском Союзе праздновали десятилетие Октября. Во всех городах с оркестрами по центральным улицам к центральным площадям шли колонны демонстрантов. Под красными знамёнами, с транспарантами, на которых были начертаны лозунги — плод творчества Бухарина, одобренный ПБ. Их было около ста, различных по содержанию.

Были среди них возвещавшие утопические мечты: «Международная революция живёт, она марширует вперёд в СССР, в Китае, в странах Европы, во всём мире. Да здравствует международная революция!»; «Да здравствует мировой Октябрь, который превратит весь мир в Международный Союз советских социалистических республик!»

Были и наиважнейшие для ПБ, для ЦК: «Кто не верит в успех социалистического строительства, тот не верит в силы пролетариата»; «Под знаменем ВКП — вперёд, к победе социализма!»

Были и социально значимые: «Кулак — это паразит, живущий за счёт трудящихся. Бедняки и середняки, не давайте кулакам руководить деревней!»; «В первое десятилетие мы достигли довоенного уровня. Во втором десятилетии наша задача — догнать и перегнать богатейшие страны капиталистического мира».

Попытались провести собственные шествия и оппозиционеры. Но уже под своими лозунгами: «Выполним завещание Ленина!»; «Повернём огонь направо, против кулаков, нэпманов и бюрократов!»;

«За подлинную рабочую демократию!». И даже отдававший духом культа личности — «Да здравствуют вожди мировой революции Троцкий и Зиновьев!»

В Москве, с балкона бывшей гостиницы «Париж» (на углу улиц Тверской и Охотного Ряда, не сохранилась) приветствовали своих сторонников Смилга и Преображенский. Каменев, не получив официального разрешения, всё же выступил с докладом в самой большой аудитории МГУ (в советские годы — «Коммунистической»), не прервав его даже тогда, когда в помещении отключили свет. В Ленинграде пытались выступать Зиновьев и Радек, шли в рядах демонстрантов на площадь Урицкого (Дворцовую) и далее по улице Халтурина (Миллионной) Бакаев и Лашевич. В Харькове, на площади перед зданием ЦК компартии Украины, выступил Раковский.

Вполне законные, никем не запрещённые действия. Даже непременные для коммунистов, и делавших десятилетие назад эту самую революцию. Однако ЦКК посчитала такое поведение лидеров оппозиции «антипартийным», что выражалось в «отказе от переноса партийных разногласий за пределы партии и от организации или участия в нелегальных собраниях».

Назвав праздничные шествия «нелегальными», да ещё «направленными против советской власти», ЦКК пошла дальше. 12 ноября на заседании президиума постановила:

«Немедленно поставить на голосование членов ЦК и ЦКК путём опроса исключение из ЦК и ЦКК членов и кандидатов ЦК тт. Каменева, Смилги, Евдокимова, Раковского, Авдеева и членов ЦКК Муралова, Бакаева,