Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли Страница 13

– Стоять!

Голос мужчины в странной униформе прозвучал как удар грома. Он резким жестом преградил девочкам путь. Джини заметила на его рукаве повязку со звездой. Он ведь еврей, с какой стати задерживает их?

– Простите, здесь работает мой дядя, Давид Шлангер. Он главный, – с невинной улыбкой проговорила Джини.

– Я знаю, кто такой Давид Шлангер. Но детям вход воспрещен. Дядя он тебе или нет – не имеет значения.

Джини хотела возразить, но Сильвия поспешно оттащила ее в сторону, подальше от неприятностей.

– И что нам теперь делать? Идти обратно и пытаться снова найти дядю?

– Бесполезно. Он все равно не пропустит. Пойдем лучше домой, а то у дяди из-за нас будут проблемы…

Джини, подавленная, опустила голову и побрела прочь. Мысль о возвращении в унылую квартиру тяготила ее. Снова эти четыре стены, как вчера, позавчера и много дней до этого… Сейчас, как никогда, она жаждала одного: чтобы эта проклятая война наконец закончилась. Все твердили, что скоро все будет как прежде, но прошло почти два года, а ничего не менялось. Жизнь становилась только хуже, превращаясь в бесконечную череду серых, безнадежных будней.

Протискиваясь сквозь оживленную толпу перед кафе, Джини вдруг почувствовала, как кто-то схватил ее за руку. Она чуть не потеряла равновесие.

– Что за… – злобно прошипела она, оборачиваясь.

Сильвия, не удостоив ответом, потащила подругу к кофейне. Джини вяло сопротивлялась, опасаясь повторения недавней неловкой ситуации. Но Сильвия решительно свернула за угол, присела под окном и поманила Джини за собой.

– Помнишь, как мы делали? Раньше тут был…

– Клуб! Точно, помню! Мы же все время бегали сюда и подглядывали в это окошко. Нас не пускали, потому что мы были слишком маленькими.

– Джини, ничего не изменилось, нас и сейчас не пускают. Давай хоть отсюда послушаем. Помнишь, какая там волшебная музыка играла? Гляди, сейчас тоже!

Девочки уселись поудобнее и осторожно заглянули в окно. За уютными деревянными столиками кофейни сидели люди, оживленно беседовали и не спеша потягивали напитки. Джини закрыла глаза, пытаясь представить, что она не в гетто. Звуки, доносящиеся из кафе, напоминали ей о прежней, беззаботной жизни. Смех, непринужденные разговоры, снующие туда-сюда официанты, перетекающие от стола к столу компании, дивная музыка – все как в обычный, безмятежный выходной. Девочка улыбнулась и открыла глаза. Неодолимое желание оказаться среди этих людей заставило ее прижаться носом к холодному стеклу. И вдруг Джини замерла, увидев знакомое лицо: в зал со служебного входа вошел дядя Давид. В своем элегантном костюме он выглядел настоящим щеголем. Джини помахала ему через окно, но тот не заметил племянницу. Его внимание было приковано к столику рядом со сценой. Он подошел к гостям, присел рядом и, наклонившись, принялся что-то оживленно обсуждать с сидящими за столиком мужчинами.

Джини подумала, что разговаривать прямо напротив музыкантов – странная затея: собеседникам ничего не слышно. Но каждый раз, когда дядя Давид произносил очередную фразу, за столом раздавался взрыв хохота. Джини попыталась вслушаться в беседу, но невероятно красивая музыка так увлекла ее, что закружилась голова. Казалось, будто ангелы заговорили с небес, и на мгновение девочка испугалась, подумав, что сходит с ума. Но это ощущение быстро прошло: волшебные звуки исходили от фортепиано, скромно притаившегося в углу сцены.

– Какой он… – прошептала Джини, не отрывая глаз от музыканта.

– Ого, да ты, похоже, умудрилась влюбиться в руки! – поддразнила ее Сильвия. – Ну-ну. Теперь понятно, почему ты так сюда рвалась. Обычно тебя не дозовешься – все время с родителями. То с отцом в библиотеке, то на катке. Мама тебе разве не говорила, что в нашем возрасте гуляют с подружками? Вот все и раскрылось. Видимо, этот музыкант попал к твоему дяде не случайно. Или, скажешь, судьба? – Подруга легонько дернула Джини за косичку.

– О чем ты? – отозвалась Джини. – И что плохого в том, что я люблю быть с родителями? А насчет пианиста… Его я не знаю, но разве тут можно устоять? Только посмотри, как он играет. – Ее глаза восхищенно сияли.

Пианист действительно играл великолепно. Пальцы порхали по клавишам, словно птицы, перелетающие с ветки на ветку. Ничего подобного Джини в своей жизни не играла. А у него даже нот перед глазами не было – немного сместившись, девочка увидела, что, играя, пианист расслабленно и даже лениво посматривает на публику.

В кафе царила обычная суета: люди переходили от столика к столику, оживленно беседовали и смеялись. Оркестр служил лишь фоном, но Джини ощущала: этот пианист, если захочет, способен завладеть вниманием каждого присутствующего – настолько он был хорош.

До наступления комендантского часа девочки не могли оторваться от окна кофейни. Наконец Сильвия собралась уходить, но Джини словно приросла к подоконнику. Подруге пришлось бросить ей в спину несколько мелких камешков, чтобы вернуть ее в реальность и заставить пойти домой.

Уже во дворе Джини помахала Сильвии на прощание и поднялась в квартиру. Дома дядя Анри разучивал несложный танец с маленькой Халинкой. Улыбнувшись, Джини поставила туфли у двери, тихонько подкралась к сестренке сзади и схватила ее за бока. Малышка завизжала от восторга и повисла на дяде.

– Джини, наконец-то ты вернулась! Мы уже начали волноваться! Куда ты запропастилась? – воскликнул дядя Анри.

– И вправду, хороший вопрос, – поежилась Джини и медленно обернулась к матери, сидевшей на кухне и игравшей в карты с остальными членами семьи.

– Лилли и Хельга сказали, вернее, предположили, что ты с Сильвией. Но разве можно так долго гулять с подругой? Где ты была? – строго спросила мама.

– Ой, оставь ее в покое, Регина. Надеюсь, у девочки было свидание, – вмешалась бабушка.

– Что? Бабуля! – Джини прыснула, красноречиво взглянув на бабушку, и села за стол рядом с Юреком.

– Ну я просто считаю… Тебе пора начинать встречаться с кем-нибудь, чтобы поскорее выйти замуж. Война все никак не кончается, так что ждать нет смысла. Надо найти кого-то подходящего. Того, кто сможет вытащить тебя из этой передряги. Желательно – человека при деньгах.

– Бабушка… Мне всего шестнадцать. Сначала консерватория, а уж потом замужество.

– Нет-нет, тянуть не стоит. Вон, Митек уже нашел себе невесту и со дня на день женится – прямо здесь, в гетто, – небрежно обронила бабушка.

Время словно остановилось. Сердце Джини замерло, дыхание перехватило. Митек… женится? Этого не может быть. Он должен был… жениться на ней!

Она судорожно вздохнула, ухватилась за край стола и медленно обвела взглядом семью. Все старались избегать ее взгляда, и только Па смотрел на нее с заботливой тревогой, как на раненого зверя. Горло Джини сжалось, глаза наполнились слезами.

– Это правда? Ты уверена?