Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин Страница 121

работать и жить. Не то чтобы Трамп самоустранился, но он едва ли готов сейчас сделать что-то незаурядно плохое (не говоря о хорошем). Значит, это надолго, и 50 дней, от которых Трамп уже отказался, – это просто ни о чем. Отсюда и отношение к третьему раунду: фактор Трампа потускнел, а значит, и переговоры больше значения не имеют. Чуда не будет. Сдаваться украинские нацисты пока не готовы, значит, говорить не о чем.

Отдельно стоит остановиться на факторе Владимира Мединского. Многие, ошибочно и не зная деталей, полагали, что он виноват в провале первых Стамбульских переговоров 2022 года, за которыми последовали для России проблемы на фронте. Он не виноват, и вел тогда и потом жестко патриотическую линию. Интеллигентный человек, для которого Родина не торгуется. Первый раунд новых переговоров это ясно показал, поэтому сейчас он в глазах своих и врагов воспринимается приблизительно как новый «генерал Армагеддон». Оттого что он историк, все становится только жестче: мы сейчас творим именно историю России, и ее надо знать и понимать, чтобы делать, чтобы побеждать. Он – правильный историк.

Переговоры с Киевом бессмысленны

При этом не стоит переоценивать протесты в Киеве, чтобы снова не впадать в дрожь. Во-первых, все-таки людей там не так много, и это не всеобщий тренд. Многие по-прежнему верны режиму. Это плохо, но это так. Во-вторых, НАБУ[89] и САП – чисто западные структуры. Они никогда не сделают ничего полезного и выгодного нам. Это аксиома. Следовательно, положение Зеленского преждевременно считать катастрофическим или даже шатким. А значит, Киев даже отдаленно не готов говорить с нами по существу. Тем временем Европа готовится воевать с нами напрямую и более жестко. И это тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Одним словом, нам пора понять, что большая война – это всерьез, надолго и тотально. Пора переделывать Россию в государство войны. Сколько можно истошно провозглашать: «Мы за мир!»? Даже если мы за мир (но ведь не на любых же условиях!), то они-то точно за войну и не думают это скрывать. Запад твердо решил: если Украина Россию победить не может, то тогда попробует Евросоюз – а там видно будет. Возможен и ядерный апокалипсис. Состояние западных обществ дошло до такой степени дегенерации, что атомное самоубийство выглядит для их извращенных умов не таким уж и плохим решением. Загрузим сознание на облачные серверы и самоликвидируемся. Звучит дико, но уже совсем не так неправдоподобно, как пару десятилетий назад.

В такой ситуации переговоры с Киевом просто бессмысленны. Пока бессмысленны. Поэтому все равно – что их продолжать, что приостановить. На следующий раунд можно послать помощников Мединского или каких-то чисто технических сотрудников. Новая версия «генерала Армагеддона» свою миссию выполнила. Блестяще. Следующий ход – принятие акта о безоговорочной капитуляции. Но вот это может сделать и сам президент в ходе встречи с Зеленским, который уже начинает ее добиваться.

Но чтобы все это стало реальностью, нам необходимо более интенсивно переводить страну на военные рельсы. Раньше говорили: к войне никто не готов, пока она не начнется. Она идет четвертый год – и будет идти еще долго, сурово и страшно. Пора впустить ее в наши сердца и души.

Верность Христу с днепровской купели[90]

Крещение русских: раз и навсегда

Татьяна Ладяева. Сегодня мы начнем с важной религиозной и философской темы. День Крещения Руси стали отмечать 28 июля на государственном уровне в современной России с 1888 года, а официально он был закреплен как памятная дата указом президента Владимира Путина в 2010 году. Давайте поразмышляем, что значит дата Крещения Руси сегодня. Это осмысление нашей духовной идентичности? Историческая память, которую важно хранить, как и другие ключевые события? Или, быть может, напоминание о становлении нашей государственности? Что это для нас?

Александр Дугин. Это событие настолько грандиозно, что его трудно в полной мере осмыслить. Представьте: 1037 лет назад великий князь Владимир, в еще не окрепшем государстве Древней Руси со столицей в Киеве, принимает судьбоносное решение. Незадолго до этого он провел реформу языческого мировоззрения, введя богов своей дружины и призвав народ им поклоняться. Но внезапно он отменяет это решение и провозглашает: «Теперь мы принимаем православие. Я сам крестился в Корсуни и теперь крещу весь народ». Государственность тогда еще была хрупкой – она могла сложиться, а могла и рухнуть. Почему князь, не испытывавший внешнего давления, выслушав представителей ислама, католицизма и, возможно, иудаизма, распространенного в Хазарии, Крыму и на юге, выбирает православие и византийскую традицию? Что, если бы он или его преемники позже отказались от этого выбора? Какой бы стала наша история, государственность, культура, язык? Были бы мы тем же народом?

В тот момент произошло нечто поразительное: великий князь решил за весь народ. Не спрашивая, он погрузил людей в днепровскую купель 1037 лет назад. В отличие от многих решений других исторических фигур, выбор князя Владимира определил нашу сущность сегодня. Он заложил алгоритм нашей истории – духовной, культурной, языковой, а также искусства, архитектуры и политики. Мы вошли в православный мир, унаследовав богатство античной цивилизации, полноту христианского учения, его этику и противостояние западному христианству. В X веке это противостояние еще не было явным, но через 70 лет раскол церквей проявит значение выбора православия в полной мере. Мы окажемся по другую сторону от Западной Европы, где укрепилось католичество, что разделило нас с нашими славянскими братьями – поляками, чехами. Именно 1037 лет назад, день в день, была предрешена наша судьба: кто станет нашими врагами, кто – друзьями, что мы будем защищать, против чего выступать, с кем воевать, с кем заключать союзы. Тогда мы стали теми, кто мы есть.

Возьмем, к примеру, 1925 год – время большевистских реформ и гонений на православие. Нам внушали, что Бога нет, что это сказки, что выбор князя Владимира не важен, а главное – классовая борьба. Народ тогда верил в это. Но в конце 1980-х, когда государственность вновь оказалась в кризисе, у нас не осталось ничего, кроме этого выбора святого князя Владимира. Мы вернулись в храмы, начали их восстанавливать. Отказавшись от коммунистической идеологии, мы задались вопросом: на какое мировоззрение опереться? Что поставить во главу угла, чтобы заявить: «Мы – русские, вот такие»? Единственное, что сохранялось для нас на протяжении тысячи лет, – это выбор князя Владимира. Он стал стержнем нашего бытия – не только в прошлом, но и сегодня, и