Великая депортация. Трагические итоги Второй мировой - Александр Борисович Широкорад Страница 12

В середине 1920-х гг. УВО распалась. Однако с помощью германской разведки Коновальцу удалось создать новую террористическую структуру – «Организацию украинских националистов» (ОУН).

С самого начала своего существования ОУН находилась на содержании и под покровительством германской разведки. О тайном сговоре украинских националистов с фашистами свидетельствуют архивы. К примеру, в справке-докладе по украинскому вопросу от 19 ноября 1933 г. № 10 написано: «Около 10 лет тому назад было заключено соглашение между прежним начальником контрразведки Германии и нынешним руководителем ОУН полковником Коновальцем. Согласно этому договору украинская организация получила материальную поддержку, за что она поставила контрразведке данные о польской армии. Позднее организация взяла на себя также подготовку боевых и диверсионных заданий. Ежемесячные выплаты достигли 9000 рейхсмарок»[31].

Накануне нападения на Советский Союз в руководстве ОУН произошел раскол, и возникло две группировки: ОУН-М Мельника, которой руководило Главное управление имперской безопасности (РСХА), и ОУН-Б Бандеры под патронатом абвера. Обе группировки финансировались Берлином. Об этом заявил на следствии высокопоставленный сотрудник абвера Лазарек: «Руководство… при главном командовании вооруженных сил в Берлине поручило Эрнесту цу Айкерну в Кракове вести переговоры с уполномоченным Бандеры. Лебедь принял все требования Айкерна и заявил, что бандеровцы дадут необходимые кадры для школ подготовки диверсантов и переводчиков и что бандеровцы согласны на использование немцами всего их подполья в Галиции и Волыни в разведывательных и диверсионных целях против СССР… От Эрнеста цу Айкерна я в апреле 1945 г. узнал, что С. Бандера получил от немцев 2,5 миллиона марок, т. е. столько, сколько получает и Мельник…»[32]

С согласия немцев ОУН начала террор в Польше. Процитирую националиста Субтельного: «В начале 1930-х гг. члены ОУН осуществили не только сотни актов саботажа и десятки «экспроприаций» государственного имущества, но и организовали свыше 60 террористических актов, многие из которых удались. Среди наиболее важных их жертв были Тадеуш Голувко (1931 г.) – известный польский сторонник польско-украинского компромисса, Эмилиан Чеховский (1932 г.) – комиссар польской полиции во Львове; Алексей Майлов (1933 г.) – сотрудник советского консульства во Львове, убитый в ответ на голодомор 1932–1933 гг., Бронислав Перацкий (1934 г.) – министр внутренних дел Польши, приговоренный ОУН к смерти за пацификацию 1930 г. Многие покушения направлялись против украинцев, которые были противниками ОУН. Здесь наиболее нашумевшим стало убийство в 1934 г. известного украинского педагога Ивана Бабия»[33].

В Галиции ОУН развернула массовый террор на бытовом уровне. Только летом 1930 г. в Восточной Галиции было сожжено 2200 домов поляков.

В ответ на массовый террор УПА (Украинская повстанческая армия), созданной ОУН, поляки начали проводить в Галиции политику «умиротворения», то есть комплекс полицейско-административных мер. Многие террористы были арестованы, на Волыни и в Галиции увеличилось расселение польских крестьян-«осадников» и т. д.

Польской полиции удалось схватить непосредственных организаторов убийства министра Перацкого – Степана Бандеру и Николая Лебедя. Оба были приговорены к повешению, но благодаря усилиям германского МИДа смертную казнь им заменили тюремным заключением.

1 сентября 1939 г. германские войска напали на Польшу. В тот же день подразделения ОУН начали боевые действия против польских вооруженных сил и мирного населения. Так началась украино-польская война, которая, то разгораясь, то затухая, длилась до 1947 г. Так, только в ходе «Волынской резни» с марта по июль 1943 г. погибло от 40 до 100 тыс. мирного польского населения, вырезанного западноукраинскими националистами.

Любопытно, что в ходе боевых действий на Волыни на стороне УПА действовали немецкие полицейские батальоны, укомплектованные украинцами, а на стороне польских отрядов самообороны – Армия Крайова и советские партизаны.

8 сентября 1944 г. в городе Люблине было подписано соглашение о депортации украинского населения с территории Польши и польского с территории Украины. Из каких-то политических соображений соглашение было подписано не Москвой, а Киевом. Кстати, с украинской стороны его подписал не кто иной, как Н. С. Хрущев.

Кроме того, Польша в Люблине заключила договор о депортации 9 сентября – с Белорусской ССР, а 22 сентября – с Литовской ССР. Принципы обмена населением во всех трех договорах были одинаковыми. Было договорено, что «взаимной эвакуации» подлежали польские граждане литовской национальности (из Польши – в Литовскую ССР), польские граждане белорусской национальности – в Белорусскую ССР; в Польшу же возвращались поляки и евреи, которые до 1 сентября 1939 г. имели польское гражданство. Вводился принцип добровольности переселения: в соглашениях было ясно сказано, что лица польской и еврейской национальностей имеют право, а не обязанность выезда в Польшу.

Польская миграционная политика, проводимая по мере освобождения страны и в первые послевоенные годы, основывалась на двух принципах. Один из них был открыто декларирован: «Осуществляя великое дело национального объединения, правительство Польши организует возвращение в страну всех поляков, пребывающих вне страны». Другой принцип реализовывался скрытно, и о нем сказал председатель Крайовой Рады народовой Болеслав Берут в своей новогодней речи в 1946 г.: «Польский народ в результате войны и территориальных изменений перешел из многонациональной страны в мононациональную страну».

Но и многие поляки не желали ехать в «новую Польшу». Так, многие продолжали считать Львов польским городом. В ноябре 1944 г. 3–4 тыс. поляков провели акцию протеста на Лычаковском кладбище во Львове. Они выставили карту Польши до 1939 г. с надписью: «Что враг отнял у нас силой – саблей вернем!» На могилах советских воинов, погибших в боях за Львов, появились надписи: «Слава борцам за польский Львов!», «Не отдадим Львов СССР!» Демонстранты запели «Еще Польска не згинела!», выкрикивали антикоммунистические лозунги, а также следующее: «Поляжем трупом, падем за Львов, но он будет наш!»

Фактически депортация, но формально добровольно, но с «легким» силовым нажимом, провалилась.

А тем временем оставшиеся в Польше подразделения украинских националистов продолжали активные боевые действия. Это дало повод полякам провести грандиозное переселение украинцев и лемков (о последних говорится в главе «Поляки против поляков»).

В начале марта 1947 г. польским правительством была подготовлена инструкция «Корпуса внутренней безопасности» (КБВ), в которой указывалось, что объявленная 22 февраля 1947 г. амнистия для членов польского антикоммунистического подполья (бывших активистов Армии Крайовой) дает возможность начать операцию по уничтожению «банд УПА», действующих в Жешувском и Люблинском воеводствах, на которых амнистия не распространяется «в силу фашистского характера и преступных методов борьбы, основанных на гитлеровских образцах».

Там указывалось, что «для успешного проведения операции по уничтожению банд необходима организация сотрудничества между органами власти трех заинтересованных стран (СССР, Польши, Чехословакии). Оперативные действия должны быть увязаны с проведением одновременной кампании по переселению (в СССР или на Западные Земли) населения, являющегося главной опорой для банд УПА».

Численность задействованного личного состава, необходимого для проведения операции, указывалась в