Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев Страница 12

Кингисепп обвел эти строчки красным карандашом и показал Стучке.

— Стягивались в Москву! — вынес заключение председатель комиссии. — Нет ли в документах других подтверждений?

Кингисепп нашел в бумагах Главного штаба письмо командира отряда особого назначения некоему Овсянкину. Его извещали, что он командируется в Витебск для приемки, погрузки и сопровождения в Москву отряда в 400 человек. Дата письма: 3 июля 1918 года. В те же дни в Тулу, в клуб левых эсеров «Земля и воля», была отправлена телеграмма за условной подписью «Дмитрий»: «...Ситуация грозит осложнениями. И. П. и Б. О. приводи в состояние готовности». Б. О. — несомненно, «боевой отряд», который ЦК левых эсеров собирался вызвать в Москву.

Была еще телеграмма из Петрограда об откомандировании в Москву в распоряжение Главного штаба боевой дружины из 80 человек под командой Терентьева. Телеграмма имела дату 4 июля, значит, вызов был послан на день-два раньше. Терентьев на допросе у Кингисеппа показал:

— Выехали мы из Петрограда пятого июля в восемь часов вечера. Зачем едем — не знали, нам было приказано явиться в ЦК левых эсеров. Думали, отсюда нас отправят против белочехов... В Москву прибыли рано утром седьмого июля...

— С оружием? Или налегке? — спросил Кингисепп.

— Винтовки имели... и гранаты.

Ввести дружину в дело мятежникам не удалось, едва она высадилась в Москве, как была окружена и арестована.

Роясь в переписке левых эсеров, Кингисепп наткнулся на, казалось бы, совсем невинный документ: предписание Крестьянской секции ВЦИК (во главе ее стояла Мария Спиридонова) активному эсеру А. П. Петрову поехать в Ярославль и закупить там кожевенные изделия и 15 пудов махорки. К предписанию было приложено письмо, насторожившее Кингисеппа: Крестьянская секция просит работников Ярославского исполкома, а среди них были левые эсеры, оказать Петрову содействие «в смысле погрузки и срочной отправки закупленных предметов».

— Зачем понадобилось отправлять махорку срочным грузом? — рассуждал Кингисепп. — Что-то здесь не так...

Продолжая разбирать переписку учреждений левых эсеров, следователь обратил внимание на другое предписание Крестьянской секции А. П. Петрову, в котором речь шла тоже о его поездке в Ярославль. Кингисепп сверил даты первого и второго предписания: они совпадали. Значит, кроме закупки кожевенных изделий и махорки, Петров имел и другое поручение. Поскольку оно носило секретный характер, следователь имел основание предположить, что закупка махорки была лишь поводом для поездки в Ярославль и служила для конспирации ее истинной цели.

Второе предписание возлагало на А. П. Петрова получение у начальника красноармейского гарнизона Ярославля якобы для вооружения партизанских отрядов: 40 пулеметов, необходимое количество запасных частей к ним и лент, 100 винтовок, 100 000 патронов к ним, 250 шашек, 500 кинжалов, 10 000 ручных гранат, 500 ружейных бомбометов. Кроме того, четыре легкие батареи и одну гаубичную.

Необходимость в таком большом количестве оружия и боеприпасов в предписании объяснялось тем, что «Московской губернии и самой Москве в данный момент грозит опасность захвата как со стороны немцев, так и со стороны контрреволюционеров». Прочитав это, Кингисепп сразу понял, что оружие предназначалось для мятежа, так как левые эсеры стягивали в Москву свои силы, запасались оружием под видом подготовки к отражению нападения немцев на Москву, хотя в действительности такой угрозы не было.

Оружие для своих дружин левые эсеры добывали и в самой Москве, через верных им людей. Так, комендант здания Комиссариата земледелия Московской области прислал в Главный штаб боевой организации партию винтовок и револьверов. Оружие, как в этом убедился Кингисепп, позвонив во все районные Советы Москвы, левые эсеры доставили в свои районные комитеты и клубы заранее; здесь оно было обнаружено во время обысков. Так, из Рогожско-Симеоновского района следователю сообщили, что в клубе левых эсеров конфисковано много оружия, в том числе четыре пулемета. В Басманном районе у левых эсеров нашли пулемет, 16 винтовок и несколько ящиков с патронами.

Как показали события, ЦК левых эсеров делал главную ставку на отряд Попова, находившийся в подчинении ВЧК. Как левым эсерам удалось поднять отряд против Советской власти? Следствие занялось и этим.

Отряд был сформирован в Гельсингфорсе в феврале — марте 1918 года, назывался он тогда — «Краснофинляндский отряд», так как в нем было много финских красногвардейцев. В отряд вступили и некоторые эстонские красногвардейцы, ушедшие на военных кораблях из Ревеля в Финляндию. После того, как отряд отступил из Гельсингфорса, он некоторое время находился в Петрограде, где охранял Смольный, а затем его перевели в Москву.

В отряде состояло немало преданных Советской власти людей, однако командир отряда левый эсер Дмитрий Попов под разными предлогами переводил их в другие части. В отряде нашли себе прибежище удравшие с кораблей балтийские матросы-анархисты, разные проходимцы, уголовники.

В конце июня 1918 года в Москве появился отряд матросов Черноморского флота, сущих анархистов. Дзержинский приказал Попову установить за ними строгое наблюдение и, если потребуется, разоружить. Попов же, без ведома ВЧК, принял человек полтораста черноморцев в свой отряд, и они стали задавать в нем тон.

До Дзержинского начали доходить слухи, что в отряде бражничают, что в пьянках участвует и сам Попов. ВЧК решила привлечь Попова к ответственности. Ему была послана повестка — явиться на Лубянку в субботу, 6 июля, в 2 часа дня. Одновременно Дзержинский поручил своему заместителю Александровичу проверить слухи о Попове. Александрович, тоже левый эсер, выгородил его, заявив Дзержинскому, что он-де за Попова ручается...

Так отряд, пользовавшийся когда-то доброй славой, оказался в руках левых эсеров. Заговорщики особенно тщательно готовили его к восстанию. Кингисепп обнаружил требование Попова во Всероссийский союз городов отпустить для отряда: санитарных носилок — 20, санитарных сумок — 12, лубков больших и малых, тазов медицинских, флагов Красного Креста — сколько есть и т. д. Отряд готовился к военным действиям.

4. «МЯТЕЖ? НЕТ, ОБОРОНА!»

На очередном заседании Особой Следственной комиссии Стучка заявил:

— Нам уже ясен политический смысл недавних событий. В полном согласии с фактами мы заявляем, что мятежные действия имели своей целью насильственно передать государственную власть из рук Всероссийского съезда Советов в руки левых эсеров... Успех восстания, если бы эта авантюра вообще могла иметь успех, означал бы немедленную войну с Германией и крушение Советской власти... Ни один здравомыслящий человек не может, разумеется, допустить, что левые эсеры окажутся способными хотя бы двадцать четыре часа удержать в своих руках власть, вырванную из рук рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. По существу, левые эсеры выступили шестого-седьмого июля как боевая дружина нашей контрреволюционной буржуазии...

— Мы об