Новгородские мифы. От жреца воронов и Перуновой палицы до закликух-оборотней и секретного метро - Эльвира Гептинг Страница 32

Попробуем взглянуть на этот относительно недавний курьезный случай с точки зрения переосмысления известной былины. В классическом сюжете Садко, сидя на синем камне у Ильменя, получает от водяного царя важную информацию, которая ломает социальный порядок и делает его богачом. В современной версии роли поменялись: теперь сам Садко является во сне горожанину. Он не предлагает ему богатства, а дает экзистенциальное обещание сделать Новгород городом счастья. Здесь Садко — не покровитель личного процветания, а символ коллективного благополучия и преображения городской среды. Уголовное же дело по статье «Вандализм» становится современным аналогом испытания, через которое должен пройти герой, бросивший вызов системе.

История с фонтаном показывает, что в коллективном новгородском сознании Садко — это по-прежнему значимая личность. Он может прийти во сне с пророчеством, может спровоцировать на действие, заставить задуматься: как превратить Новгород в город счастья и готовы ли мы пойти на риск ради его преображения?

Архиепископ Иоанн

Если бы купец Садко был реальным персонажем, то он мог бы быть знаком с архиепископом Иоанном, чья биография больше напоминает сценарий мистического фэнтези, чем привычное житие святого. В ней есть место и финансовым кризисам, и чудесным победам в битвах, и даже полетам на бесе!

Став архиепископом, Иоанн тут же сталкивается с серьезным испытанием, которое нашло отражение в произведениях древнерусской литературы. К городу подступают суздальцы, а с ними муромчане, рязанцы, смоляне и другие: огромное объединенное войско «со всеми князьями всей земли Русской»! Новгородцы в скорби и панике. А что же Иоанн? А Иоанн молится. И получает указание свыше: идти в церковь Спаса на Ильине, взять там икону Знамения Божьей Матери и водрузить ее на стену города.

Наутро икону торжественно вынесли из храма и установили на крепости. «И полетели на город стрелы, словно дождь проливной». И вдруг случилось то, чего никто не ожидал: икона развернулась ликом к городу, а из глаз Божьей Матери потекли слезы. Потрясенный Иоанн стал вытирать слезы Богоматери своей фелонью. И тут уже настал черед нападавших бояться и метаться. На суздальцев будто напала тьма, их объял жуткий страх, в лагере начался хаос, воины бросались во все стороны и убивали друг друга. В этот момент новгородцы вышли за городские стены и кинулись в бой. Осада города была снята. «Так минула слава суздальская и честь, Новгород же избавлен был от беды молитвами святой Богородицы»[585]. В честь победы новгородцев Иоанн сразу учредил в Новгороде праздник Знамения Богородицы, который и сегодня торжественно отмечается, а Знаменская икона XII века до сих пор почитается как одна из главных новгородских святынь.

План осады Новгорода суздальской ратью в 1170 г. Приложение к Памятной книжке Новгородской губернии на 1891 год.

Частная коллекция Алексея Финикова

Спустя несколько лет после битвы Иоанн со своим братом Гавриилом решили построить в основанном ими новгородском Благовещенском монастыре каменную церковь. И вот когда большая часть храма уже возведена, возникает классическая проблема всех строителей: закончились деньги. Тогда братья начинают… что? Правильно! Усердно молиться. И конечно же, проверенной помощнице — Богородице. И происходит то, что любой современный предприниматель назвал бы божественным инвестированием: возле недостроенного храма появляется «конь необычайной красоты», по обеим сторонам седла которого висят два «чемоданца», наполненные доверху серебром и золотом. Ждали братья хозяина, не дождались. Взяли деньги — конь тут же исчез. И средств этой трансцендентной спонсорской помощи хватило, чтобы завершить строительство храма Благовещения и расписать его фресками[586].

Однако самое поразительное событие в жизни архиепископа — это, безусловно, путешествие в Иерусалим[587]. Можно надменно усмехнуться: тоже мне событие, как будто никто из новгородцев на Святую землю в Средневековье не ездил. Ездить-то ездили, но только в те времена дорога из Новгорода до Иерусалима занимала несколько месяцев, а Иоанн умудрился осуществить свою поездку всего за одну ночь!

Дело было так. Однажды ночью Иоанн застал в своем рукомойнике плескавшегося беса, который хотел напугать святого. Согласитесь, трудно не испугаться, когда в ночной тишине слышишь странные звуки, доносящиеся из умывальника. Но святой не растерялся и осенил крестным знамением принимавшего водные процедуры беса, тем самым заточив его в рукомойнике. Только подумайте, произошло нечто действительно неординарное: не бес захватил человека, а человек — беса!

Иоанн не только поймал нечистого, но и использовал его как инструмент для достижения одной своей цели, поставив, по сути, весьма могущественное духовное существо в положение бесплатного таксиста. Когда бес попросил его освободить, архиепископ выдвинул ему ультиматум: превратись в коня, отнеси меня в Иерусалим поклониться Гробу Господню и тотчас привези обратно. Бес соглашается, но ставит встречное условие: Иоанн не должен никому рассказывать о произошедшем[588].

И все же архиепископ не смог удержаться в своей проповеди от рассказа о том, какой унизительный контракт пришлось заключить бесу с человеком и как нечистый дух стал первым в истории перевозчиком из преисподней, взятым силой веры в аренду для благих целей. Правда, повествовал Иоанн об этом иерусалимском путешествии как о якобы совершенном не им самим, а его знакомым. Но бесу этого было достаточно, чтобы почувствовать себя посрамленным, и он начал мстить святителю: обернулся женщиной и вышел из кельи архиепископа у всех на глазах, оставив в его покоях женские предметы одежды и украшения. Новгородские священнослужители, бывшие у него в подчинении, коллегиально решили избавиться от такого «порочного» владыки: посадили его на плот и пустили по Волхову. Однако случилось то, чего никто не мог предвидеть: плот поплыл против течения, по направлению к Юрьеву монастырю. Тогда, согласно «Повести о путешествии Иоанна Новгородского на бесе», ошарашенные новгородцы осознали святость своего архипастыря, со слезами умоляли Иоанна вернуться на престол «и плакали о своем согрешении перед ним, прощения прося»[589].

Николай Кочанов

Еще одним не сразу понятым новгородцами святым был блаженный Николай Кочанов, живший в Новгороде, по всей видимости, в XIV веке. О его биографии мы знаем благодаря «Чудесам Николы Кочанова», записанным в XV или XVI веке[590].

С юности Николай начал вести себя как-то странно[591]. Посудите сами: родился в знатной семье богатых новгородцев, но вместо того, чтобы пользоваться семейным благосостоянием, он, покинув отчий дом, облачился в рваную одежду и босым скитался по Новгороду. Летом и зимой. В метель и зной. Передвигался Николай тоже не как все люди: он