Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов Страница 23

как дегенеративная, тогда как сталинисты провозглашают свободное творчество порождением фашизма. Революционное независимое искусство должно единым фронтом встать на борьбу с реакционными гонениями и во весь голос заявить о своём праве на существование. Такому объединению и призвана способствовать Международная федерация революционного независимого искусства (F.I.A.R.I.), создать которую мы считаем нужным.

Мы совершенно не намерены насаждать все содержащиеся в данном призыве идеи – мы сами считаем их лишь первым шагом на новом пути. От всех представителей искусства, его друзей и защитников, которые неминуемо осознают назревшую необходимость нашего клича, мы требуем немедленно возвысить свой голос. Тот же наказ мы обращаем и всем независимым левым органам печати, готовым принять участие в создании Международной федерации и в рассмотрении её задач и методов действия.

Когда посредством публикаций в прессе и личной переписки будет установлен первый контакт, мы перейдём к организации скромных местных и национальных съездов. Следующим этапом должно стать проведение международного конгресса, который официально оформит создание Федерации.

Мы добиваемся

независимости искусства – во имя революции;

революции – ради окончательного освобождения искусства.

Мехико, 25 июля 1938

Андре Бретон, Диего Ривера, <Лев Троцкий>

1940‑е

Быть здесь

Несётся ли время на чёрном коне, белом или, ещё хуже, сером, точно пасмурный день, поэзия от этого не перестанет быть искусством «выражать невыразимое» – и даже больше чем искусством, она прежде всего видится нам потребностью отыскивать в чащах, казалось бы, самых дремучих лесов слова не просто самые труднопроизносимые, но такие, что предстают одновременно самыми непроницаемыми и самыми нетерпимыми к проницаемости умов недалёких.

Если нас упрекнут в том, что сейчас не до занятий поэзией – у нашего времени‑де и так полно забот, – мы ответим: «У нас тоже!»: приятно, когда окружающие снисходят до подтверждения ваших взглядов, хотя бы и с укоризной.

Но если нас упрекнут в чрезмерности нашего действия, мы ответим: чрезмерное предполагает наличие необходимого, и как раз гармонии подобного противоречия нам так остро не хватает; именно за её обновление следует взяться прежде всего – или по крайней мере именно этому обновлению мы должны способствовать хотя бы в той малой части, что нам по силам.

Если глупцы нас не понимают, это не значит, что мы не должны понимать глупцов.

Мы никогда на согласимся на бегство от поэзии к реальности – но точно так же не приемлем и ухода из реальности в поэзию.

Вот почему перед нами сегодня властно встаёт великий бодлеровский вопрос:

«Остаться? Уходить? Останься, если можешь»1.

Нам прекрасно известно, что бежать можно лишь в пространстве, и мы ещё не настолько стары, чтобы, не теряя достоинства, пытаться спасти заблудших овечек.

Мы остаёмся.

Иными словами, мы не отказываемся ни нестись вперёд на коне времени, ни подгонять и приближать само время.

Ж. В. Манюэль, Марк Патен, Жан Уайо, Ж. Ф. Шабрен, Поль Шансель, Ноэль Арно

Диалектика диалектики

Послание международному сюрреалистическому движению

Мы обращаемся к нашим друзьям-сюрреалистам, разбросанным по миру, и, как обычно поступают потерпевшие крушение, указываем наше точное местоположение: 44°5’ северной широты и 26° восточной долготы1.

Неисчерпаемое разнообразие способов оболванивания, которыми располагают враги диалектического развития мысли и действия, и моря крови – свидетельство тупика, в который зашло сегодня объективное становление, – ни на мгновение не заставят нас упустить из виду путеводную нить Реальности.

Несмотря на подстерегающие нас повсюду ловушки, мы не позволим себе сползти к заблуждениям – будь то теоретическим или материальным, раз за разом принимающим всё новые обличья, – грозящим отдалить нас (деморализуя или просто подавляя числом) от желания, определяющего всё наше существование: а как известно, первой ступенью на пути его реализации является превращение желания в желаемую реальность.

С начала мировой империалистической войны мы оторваны от наших друзей и ничего не знаем об их судьбе – но не перестаём втайне надеяться, что где‑то на этой планете, каждый день существования на которой даётся нам всё тяжелее, подлинная работа мысли неустанно ведёт вперёд группу, обладающую невиданной доселе идеологической свободой: международное сюрреалистическое движение.

С самым пламенным посланием мы обращаемся прежде всего к Андре Бретону, одновременно сообщая сюрреалистам по всему миру некоторые теоретические заключения, к которым в течение этих последних лет одиночества привёл нас неустанный поиск новых диалектических решений, способных помочь преодолеть растущий разрыв между нами и окружающим миром.

Слушайте же, сюрреалисты: мы всё ещё способны находить неиссякаемые возможности противопоставления внутренней и внешней реальности – будь то в нашей приверженности диалектическому материализму, в историческом предназначении мирового пролетариата или в несравненных теоретических завоеваниях сюрреализма.

И хотя сюрреалистическое движение сумело быстро отреагировать на окружавшие его или даже прямо противостоявшие ему отклонения правого толка (перекосы политического или художественного оппортунизма) – что, впрочем, имело место до 1939 года, к которому относятся последние дошедшие до нас вести, – сейчас, мы полагаем, настало время обратить внимание на некоторые ошибки, просочившиеся внутрь самого сюрреализма. Эти ошибки, пусть и не столь заметные, кажутся нам не менее опасными для диалектического развития мысли; а потому прежде чем перейти к детальному изложению наших собственных разработок, считаем своим долгом отметить определённые тенденции, наметившиеся в сюрреализме в последние годы и грозящие постепенно свести общие усилия на нет.

Такого рода художественные отклонения, идеологически сомкнувшиеся со всем сюрреалистическим движением, мы объединили в следующие основные категории: медленное превращение объективных находок и открытий сюрреализма в отлаженный способ художественного производства – и попытки закрепления в культуре статичного представления о становлении сюрреалистической мысли.

Как нам кажется, не мы одни высказывали обеспокоенность формированием в последние годы так называемого «сюрреалистического ландшафта».

Мы имеем в виду не злоупотребление сюрреализмом, подобное случалось и раньше, или тех, кто по разным причинам использовал сам этот термин как ярлык – такие ошибки своевременно исправлялись. Речь скорее о подражании рецептам первых сюрреалистов, каковое, если присмотреться внимательнее, сейчас во всех возможных видах встречается внутри самого движения.

Только безотлагательная и бесспорная необходимость может оправдать повторное использование сюрреалистической техники (например, мании или состояния истерической суггестии) после её открытия. А потому, думается, пора восстать против сложившейся тенденции, считающей некоторые объективно сюрреалистические приёмы механически передаваемыми и воспроизводимыми до бесконечности.

Существуют сюрреалистические открытия – но не может быть сюрреалистической манеры, бездумно применяемой в готовом виде: она бы просто подменила собой тошнотворные методы поэтов, художников и писателей прошлого.

И хотя изобретённые сюрреалистами приёмы, будь то автоматическое письмо, коллаж или использование бреда интерпретации, имеют объективную ценность, преувеличить которую мы вряд