Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов Страница 21

И мы вновь преклоняемся перед личностью Льва Троцкого, стоящего для нас вне каких бы то ни было подозрений. Требуем для него права на проживание в Норвегии и во Франции. Мы приветствуем этого человека, который, если абстрагироваться от некоторых далеко не бесспорных заявлений, которые ему случалось делать, был и остаётся для нас высочайшим интеллектуальным и нравственным авторитетом, и чья жизнь, находящаяся сейчас под угрозой, так же дорога нам, как и наша собственная.

Адольф Акер, Андре Бретон, Жорж Энен, Морис Анри, Жорж Юнье, Марсель Жан, Лео Мале, Жорж Мутон, Анри Пастуро, Бенжамен Пере, Ги Розе, Ив Танги

Декларация по Испании

Ужасающие душевные и физические страдания, которые несёт с собой Гражданская война в Испании, уже сейчас компенсируются безусловной выгодой для всего человечества (и она никуда не денется вне зависимости от того, победит Народное правительство или нет): это выгода знания, доставшегося нам слишком дорого, но именно потому властно требующего от нас безраздельного внимания. Речь о следующем:

1. Никто не может и дальше считать, что перед лицом конституционно избранного Народного правительства Капитализм удовольствуется лишь конституционными способами борьбы с ним.

2. Никто не может и дальше считать, что насилие – излюбленное оружие пролетариата, – тогда как Капитализм неуклонно выбирает мирные средства.

3. Никто не может и дальше считать Фашизм всего лишь национальным феноменом. Становится совершенно ясно, что во времена кризиса фашистские страны предстают частями единого международного целого – Капиталистического интернационала. Испанский народ убивают пушки, отлитые в Италии и Германии.

4. Никто не может и дальше считать, будто Фашизм ценит или уважает всё то лучшее, что есть в человечестве. Расправившись с Гарсиа Лоркой, ведущим современным поэтом Испании, они убили человека, чья жизнь была в особенности ценна. Народное правительство в то же время назначило Пикассо директором Прадо, рассчитывая тем самым расширить его и без того масштабную деятельность на благо человечества.

5. Наконец, никто не может и дальше считать, что наше Национальное правительство имеет право выступать от имени демократии. Оно стало пособником преступного невмешательства, отказавшись поставлять оружие демократически сформированному Правительству, но невозмутимо наблюдая за тем, как фашистские державы помогали повстанцам. Трудно отыскать более явное указание на его истинные наклонности, чем поведение в отношении Португалии. Португалия – британская финансовая колония и зависит от британского оружия для защиты свои заморских владений. Одно слово из Форин-офиса обеспечило бы её немедленное присоединение к пакту о невмешательстве. Со всей очевидностью, слово это не прозвучало. Наше правительство позволило португальской диктатуре оказать повстанцам ничем не ограниченную поддержку; на каждом этапе своей кампании повстанческие части базировались на португальской границе.

Если сказанное выше очевидно, то мы в выигрыше уже потому, что теперь неотвратимо знаем, как нам относиться к фашизму, Народному правительству и британским властям. И в свете этого знания мы присоединяемся к ширящимся требованиям снять эмбарго на поставки вооружений законным властям Испании. Мы обвиняем наш кабинет в двуличии и антидемократических интригах и призываем его немедленно провести единственно возможную репарацию.

ОРУЖИЕ

народу Испании

Хью Сайкс Дэвис, Дэвид Гаскойн, Хамфри Дженнингс, Дайана Бринтон Ли, Руперт Ли, Генри Мур, Пол Нэш, Роланд Пенроуз, Валентина Пенроуз, Герберт Рид, Роджер Рафтон

Выпущено Сюрреалистической группой в Англии

В поддержку революционного независимого искусства

Можно без преувеличений утверждать, что никогда ещё человеческой цивилизации не грозила такая опасность, как сегодня. Вандалы с их варварскими (а стало быть недолговечными) средствами разрушили античную цивилизацию всего лишь в одном уголке Европы. Сейчас под угрозой сил реакции, вооружённых последними достижениями современной техники, зашаталась вся мировая цивилизация в единстве своего исторического предназначения. Мы говорим не только о надвигающейся войне. Даже сейчас, в пока ещё мирное время, положение науки и искусства стало абсолютно невыносимым.

Философское, социологическое, научное или художественное открытие и те личностные характеристики, что прослеживаются в его зарождении, те субъективные качества, что оно задействует для выявления некоего факта, ведущего к объективному обогащению, предстают результатом бесценной случайности – то есть более или менее спонтанным проявлением необходимости. Нельзя пренебрегать этим личным вкладом, с точки зрения как общего познания (стремящегося продолжить освоение и истолкование мира), так и революционного становления (которое для конечного преобразования мира требует точного представления о законах, управляющих его развитием). Конкретно, нельзя забывать о духовном климате, обусловливающем такой вклад, и, соответственно, упускать из виду соблюдение особых норм, которым подчиняется интеллектуальное творчество.

Однако нынешнее мироустройство вынуждает нас констатировать всё более масштабное нарушение этих норм, которому неизбежно сопутствует всё более очевидная деградация не только произведения искусства, но и личности «творца». Гитлеровский фашизм, уничтожив в Германии всех художников, у кого хоть как‑то проявлялась даже исключительно формальная тяга к свободе, вынудил тех, кто ещё согласен держать перо или кисть, стать слугами режима и в приказном порядке прославлять его, демонстрируя самое невыносимое соглашательство. За вычетом буржуазной рекламы, тем же путём проследовал и Советский Союз, где разгул реакции достиг сейчас своего апогея.

Излишне говорить, что мы никак не поддерживаем лозунг «Ни фашизма, ни коммунизма», каковым бы ни было его нынешнее бытование: он скорее соответствует натуре напуганных обывателей-консерваторов, цепляющихся за пережитки «демократического» прошлого. Подлинное искусство, не довольствующееся вариациями на готовые темы, но пытающееся найти выражение внутренним потребностям человека и современного человечества, обязано стать революционным – то есть стремиться к полной и радикальной перестройке общества, хотя бы для того, чтобы освободить интеллектуальное творчество от сковывающих его цепей и позволить человечеству подняться до высот, которых в прошлом достигали только разрозненные гении. В то же время мы признаём, что расчистить путь новой культуре может лишь социальная революция. И любая солидарность с правящей сейчас в СССР кастой для нас немыслима именно потому, что в наших глазах она не представляет коммунизм, являясь, напротив, его самым коварным и опасным врагом.

Под влиянием тоталитарного советского режима и при пособничестве так называемых «культурных» институтов, которые он контролирует в других странах, по миру расползлась мрачная тень, несовместимая с возникновением какой бы то ни было духовной ценности. В этом мраке из грязи и крови под личинами интеллектуалов и художников барахтаются люди, превратившие раболепство в подножку