Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 96

Да и повторения вопросов и ответов следовали неспроста: повторенный несколько раз ответ потом опровергнуть трудно.

Эти уловки суда и прокурора известны каждому мало-мальски сведущему о нравах в судах человеку.

Шахов держался и твердил свое:

– Я уже вижу, что он дотягивается до автомата, там уже был просто адреналин…

«Как при взятии Бахмута», – невольно подумалось о медбрате.

Шахов:

–Ну, знаете, первый раз это одно (когда Аврамов целился на него.– Прим. авт.). А второй раз, когда человек ожил, угрожает автоматом, тут уже…

– Вы произвели в него еще сколько выстрелов?

– Я не считал… Несколько выстрелов…

– И находились в этот момент где? Все там же или куда-то вышли?

«Почему вышли? Он же был перед капотом „буханки“», – с укором посмотрел на вошедшую в раж прокурора.

Шахов:

– Нет, фактически там же находился. Единственно я зашел…

– То есть вы обогнули автомобиль, подошли к его краю…

– Приблизительно так.

– И стреляли уже с какого расстояния?

– Примерно с такого же расстояния. Он же еще и полз.

«Это уже точно, как убийство, ведь тот без оружия. Автомат впереди. С ним только гранаты».

19

Перекрестный допрос

Ни судья, ни прокурор не обращали внимания на то, что подсудимый уже несколько часов стоял перед ними, не позволяя себе сесть.

Судья:

– А у вас какой пистолет?

– Макарова, – ответил Шахов.

– Сколько в обойме?..

– Восемь патронов.

– Всю обойму разрядили?

– Оказалось, да…

– Обойма выскочила…

Прокурор:

– Скажите, пожалуйста, вы сказали: «Я увидел, как он тянется к автомату». Где находился этот автомат?

«Никак не угомонится: все ищет, где Шахов споткнется».

– Этот автомат находился около правой руки Аврамова, – глухо отвечал Шахов. – Потому что когда я выстрелил в Аврамова, он завалился на спину и автомат, получается, в правой руке.

«Получается».

Прокурор:

– Насколько виден этот автомат? Целиком виден или часть автомата?

– Виден целиком, единственно, я на детали не обращал внимания.

– А теперь вспомните протокол осмотра места происшествия со специалистом Вишняковым, и из этих протоколов следует, что автомат находился под телом Аврамова. И его увидели только после того, как тело было перевернуто на спину… Как вы можете этот момент пояснить?

«То есть он не мог видеть автомат и вряд ли к нему тянулся…»

Шахов искал ниточку, за какую бы уцепиться.

– Честно говоря, я не знаю, как пояснить, поскольку автомат находился с ним, а не под ним. Сами подумайте, как человек, держа автомат, когда он заваливается на спину, может автомат лечь под него… Это невозможно…

Прокурор:

– Я вам констатирую факты… И задаю исходя из них вопросы… То есть вы не можете пояснить, как автомат оказался в дальнейшем под телом Аврамова…

– Не могу этого пояснить…

Еще один мяч был «забит» в ворота подсудимого.

Казалось, голова Шахова вот-вот упадет, и он больше не произнесет ни одного слова, но из него выжимали все возможное.

Судья:

–Вот меня смутило вот что: вы в Россоши. Семь человек. Есть у вас старший. Вот вы приняли решение прекратить участие в марше вашей компании (колонны.– Прим. авт.). И сдаться правоохранительным органам. Что мешало вам выполнить это в Россоши? Зачем вам надо куда-то ехать (в Воронеж.– Прим. авт.)? Кого-то искать? Вот вы приняли решение, раненых сдали и пошли в полицию сдать оружие. И вышли из мятежа. Почему это не было сделано: они – туда, вы – сюда. Не похоже на то, что вы хотели сдаться. Объясните, почему?

Шахов не ожидал допроса с пристрастием, стоял, покачивался, опирался руками о стекло, садился и тут же вскакивал.

Готов был плюнуть на все и будь как будет, но что-то удерживало от такого шага. В «Вагнере» при всех «но» сдаваться не было принято. Если в бою и возникала заминка, то теперь у него ничего подобного не было и оставалось только одно: держаться. В бою держаться до последней капли крови, в суде до последнего вопроса, последнего ответа, последнего слова.

Не сдавался:

– На тот момент еще одна наша колонна проходила через Россошь. Наши сотрудники видели, куда мы едем, и знали, зачем мы едем. То есть в Россоши на тот момент нам оставаться было небезопасно.

«Это свидетельствовало о том, что не хотели участвовать в мятеже».

Судья:

– Ну, уголовное дело на мятежников было. Но вы же не присоединились к колонне. Действовали самостоятельно. А если там не решали, было ли желание вообще сдаться? Могла оказаться ситуация и иная. Вы все поняли, услышали про мятеж. А они-то: «Ты что, предатель?» И у вас мысль такая – первый вариант: не уходить никуда. А они: вы не пожелали участвовать в движении…

Судья рассуждал, высказывая одну версию за другой.

– …Сомнения такие. Но то, что у вас возникла ситуация либо вы, либо они, это понятно… Если такая ситуация возникла, о которой я говорю, если бы вы сказали, а они не согласились, вы бы уже не жилец. До первой стоянки. У вас в «Вагнере» закон суровый… А если приняли решение, зачем дальше двигаться? Ставьте машину, сдавайтесь… – Судья говорил, возвращаясь к сказанному. – У вас альтернатива: либо нас расстреляют, потому что мятеж, и в нас будут стрелять, кто стрелять? Свои. Либо сдаемся. Вы обозначили. А у тех документы, помилование. А у вас какой выбор: с ними дойти до «Вагнера», до вашего братства, как сказал: один за всех и все за одного, и там не знаю, как с вами… Если разошлись. Хотя мятеж – тоже преступление. Как тут?

Уже пронеслось время обеденного перерыва, а допрос не кончался.

Судья:

– А вот сдали оружие, пистолет. Вы иностранный гражданин, вас депортировали. И как говорится, концы в воду. Если бы выкинули пистолет, доказательств против вас нет. А тут сдали, пули, по ним легко определить, что стреляли из этого пистолета. И вас вычислят… Не подумали о таком исходе?

Ведь узнали о расстреле позже.

«Мол, ты что, дурак?»

Шахов:

– Находясь в отделе полиции, не рассказал о том, что произошло. Опасался, что передадут в ЧВК, о дальнейшем можно уже не говорить.

Судья:

– Ну, понятно…

Его и теперь после суда могут найти. Пусть не «Вагнер», но бывшие однополчане.

Мысли вслух судьи то запутывали, то распутывали…

20

Cнова наперекосяк. Судебное заседание на измор

Вот Шахову позволили присесть. Прокурор попросила разрешение суда огласить показания Шахова на предварительном следствии, на что резко возразил адвокат Козочкин, но судья его утихомирил