Лермонтов. Злой рок мистического поэта - Владимир Григорьевич Бондаренко Страница 92

В письмах уже Петра Андреевича Вяземского жене в Баден читаем: «Лермонтов имел здесь дуэль, впрочем, без кровопролитных последствий с молодым Барантом (Надинька, не бледней, не с Проспером). Причина тому бабьи сплетни и глупое ребяческое, а между тем довольно нахальное волокитство петербургское. Тут замешана моя приятельница или екс-приятельница Бахерахт». Спустя несколько дней продолжение: «Об истории дуэли много толков, но все не доберешься толку, не знаешь, что было причиной ссоры. Теперь многие утверждают, что Бахерахтша тут ни в чем не виновата. Она, говорят, очень печальна и в ужасном положении, зная, что имя ее у всех на языке. Кажется, они скоро едут обратно в Гамбург, не дожидаясь навигации. Петербург удивительно опасное и скользкое место».

«Жаль бедной Бахерахтши! В Гамбурге она не уживется, а Петербург надолго не для нея», – добавляет в своем письме П.А. Вяземскому А.И. Тургенев 28 марта. Доказательством того, что эта первая дуэль не была политически спровоцирована ни одной, ни другой стороной, служат и письма секретаря французского посольства барона д'Андрэ своему послу 28 марта 1840 года: «Я не могу выразить, до какой степени второе письмо меня огорчило. Моя первая мысль была о Вас и о г-же Барант. Потом я очень сожалел, что покинул Вас на восемь дней раньше срока; мне казалось, что я мог бы избавить Вас от того, что случилось. Ко времени моего отъезда они уже были в очень натянутых отношениях. Я несколько раз уговаривал Эрнеста сделать над собой небольшое усилие, чтобы не придавать слишком большого значения не вполне культурным манерам г-на Лермонтова, которого он видел слишком часто. Я очень не любил известную даму, находя ее большой кокеткой; теперь я питаю к ней нечто вроде отвращения. Я полагаю, может быть, совсем ошибочно, что при некоторой доле ума она могла бы не допустить того, что произошло. Но, в конце концов, дело, которое могло бы кончиться столь несчастливо, не имеет других последствий, кроме доставленных Вам мимолетного огорчения и больших забот…»

Тереза фон Бахерахт после серии шумных скандалов, связанных с ней, из России уехала, а вот дуэльный след за ней остался. Многие «понаехавшие» из Европ французы, немцы, англичане и впрямь вели себя даже в светском обществе вызывающе, доказывая свое превосходство. Казалось бы, только что русские и австрияков с пруссаками били, и французов хваленых били, но почему-то в самой же России те же русские аристократы нередко прогибались перед приезжими иностранцами. Но – не Лермонтов. У него и самого шотландской крови хватало.

Впрочем, Тереза фон Бахерахт и за границей продолжала свою бурную любвеобильную жизнь. Меняла мужей, любовников, писала романы на немецком языке в духе Жорж Санд. Была эксцентрична и в любви, и в ненависти. Закончила свою жизнь на острове Ява.

Тереза фон Бахерахт. Неизвестный художник

Когда 16 февраля 1840 года Эрнест де Барант на балу у графини Лаваль заявил Михаилу Лермонтову, что тот якобы говорил о нем обидные слова у известной особы, Лермонтов ответил, что никогда и нигде он Баранта не оскорблял. Как пишет П.А. Висковатый, молодой Барант не удовлетворился оправданием Лермонтова и указал ему, что «…если всё переданное мне справедливо, то вы поступили дурно». Лермонтов резко ответил: «Ни советов, ни выговоров не принимаю и нахожу ваше поведение смешным и дерзким». На это де Барант вызывающе заявил: «Если б я был в своем отечестве, то знал бы как кончить дело». Конечно, Лермонтов не мог не ответить и сказал следующее: «Поверьте, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и мы, русские, не меньше других позволяем оскорблять себя безнаказанно»…

Эрнест де Барант прекрасно знал, что в России дуэли запрещены. Николай I ненавидел дуэли и строжайше наказывал за них. (И правильно делал, столько замечательных людей в России было убито.) К тому же в России принято было стреляться на пистолетах, в отличие от всей Европы, где предпочитали шпаги и до первого ранения. И потому там смертных случаев было крайне немного. Совсем другое дело – пистолеты. Русские, как всегда, доходили до крайних мер в любых увлечениях. Барант был уверен, что Лермонтов откажется от дуэли. Он сделал вызов, поэт его принял. И более ужесточил, после предложенной первой схватки на шпагах он решил продолжить дуэль на пистолетах, по-русскому. Барант не посмел отказаться.

Почему я так презрительно пишу об Эрнесте де Баранте, да потому что все последуэльные события доказали его трусость. Мало того что он отказался от повторной дуэли, сочтя себя вполне удовлетворенным, но и в будущем он уже из Европы боялся приехать в Россию, ибо предполагал, что Лермонтов вновь пожелает встретиться с ним. Мать Эрнеста всё время давила на мужа, а посол – на Нессельроде и Бенкендорфа, добиваясь того, чтобы Михаил Лермонтов никогда не возвращался в Петербург. Боялись за своего сыночка. Будто это не он вызвал 16 февраля 1840 года на дуэль нашего поэта. Позже в разговоре с Белинским поэт назовет Баранта «салонным Хлестаковым», так оно и было.

Дуэль состоялась днем 18 февраля всё на той же самой Черной речке, где и был убит Пушкин. Сначала по-французски помахались на шпагах. Поражаюсь отчаянности Лермонтова. Поначалу его секундант Алексей Столыпин (Монго) объяснил секунданту Баранта, недавно приехавшему в Россию виконту Раулю де Англе, что в России на шпагах не дерутся, в России у офицеров на вооружении сабли, и предложил сражаться на саблях, француз заупрямился, а Лермонтов, малознакомый с таким оружием, спокойно согласился. Шпаги, так шпаги.

При взаимных ударах Барант, к счастью, поскользнулся, и шпага лишь процарапала грудь Лермонтова, а шпага Лермонтова ударилась о рукоять барантовской шпаги и острие сломалось.

Взялись за пистолеты. Лермонтов всё медлил, Барант выстрелил и промахнулся. После этого Лермонтов выстрелил в сторону. Противники пожали друг другу руки и разъехались. Что мешало Лермонтову, прекрасному стрелку, пристрелить обнаглевшего француза? И его же до сих пор многие литераторы обвиняют в излишней жестокости и равнодушии к людям.

Алексей Столыпин, который был секундантом на стороне М.Ю. Лермонтова, показал на суде: «Дуэль состоялась 18 февраля 1840 года. Она сначала должна была происходить на шпагах до первой крови, а потом на пистолетах; на шпагах кончилась небольшой раной, полученной поручиком Лермонтовым в правый бок, и тем, что конец шпаги был сломан; после чего продолжалась она на пистолетах; поставили их на 20 шагов, стрелять они должны были вместе, по счету раз – приготовиться, два – целить, три – выстрелить. По счету два Лермонтов остался с поднятым пистолетом и спустил его