Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт Страница 92

10.7.51

аренсхоп. изучаю материал гарбе. гарбе за три встречи рассказал нам о своей жизни, и теперь передо мной лежат записи, по типу это будут истории, т. е. я не исхожу из какой-то общей идеи, стих, используемый для фатцера, подошел бы[580], первую тетрадь опытов я взял с собой.

11.7.51

линия, подсказанная материалом: этот рабочий встает на ноги благодаря производству, исследовать, что именно изменяется в нем и для него, когда он перестает быть объектом и становится субъектом истории – при условии, что это не будет чисто личным процессом, поскольку он касается класса.

11.7.51

формально я представляю фрагмент из огромных, грубо отесанных блоков.

11.7.51

ценный элемент прекрасных рассказов анны [зегерс] в сборнике линия: идентичность того, что планирует партия, с тем, что делает пролетарий[581].

3.8.51

еще уставший, все же каждый день с раннего утра работаю за печатной машинкой на свежую голову, многолетняя практика работать только на свежую голову оправдывает себя в такие моменты: работа порождает свежесть.

4.8.51

ДНЕМ РАБОТАЮ С РУТ, РЮЛИКЕ, ПАЛИЧЕМ И ХУБАЛЕКО[582] НАД ТЕАТРАЛЬНОЙ РАБОТОЙ – ДОКЛАДОМ О ПЕРВЫХ ШЕСТИ ПОСТАНОВКАХ BE[583].

17.8.51

вчера вернулся в берлин. сегодня утром дессау организовал для меня просмотр хернбургского отчета[584], предполагалось, что после первого прослушивания его будут исполнять каждый день, но это пресекли и в конечном итоге просто постановили снять, я позвонил вильгельму [пику], чтобы узнать, хочет ли он послушать, и он тут же перезвонил в [berliner] ensemble: «да, завтра утром»; только другие тоже должны быть приглашены, интересно, как воспринимается произведение искусства, в некотором роде осужденное, обычно же, если нет славы, то нет и воздействия, все оригинальное кажется своевольным, свежее – дерзким, легкое – поверхностным, серьезное – надуманным; вообще же ничего не воздействует на того, кто оценивает воздействие.

21.8.51

говорят, члены правительства были в целом удовлетворены хернбургским отчетом, только гротеволь выдвинул интересное возражение, ему не понравилось что-то «проповедническое». вероятно, он почувствовал, что формальное все время отдаляет песни, выводит их за пределы непосредственной досягаемости, такие суждения свидетельствуют о желании, чтобы художественное высказывание стало просто обостренным вариантом высказывания, не переходя в новое качество, то есть, собственно, в качество искусства, они хотят, чтобы люди писали – рисовали, создавали музыку – от сердца.

22.8.51

литературе же приходится обходиться без национального отклика, и получает она только отклик рабочего класса, но с отвратительным посторонним шумом.

5.1.52

суббота. утр[енняя] репетиция разбитого кувшина[585], с 2 до 3 обсуждение костюмов с пальмом. в з часа у барлога[586], в шиллертеатре, пьеса лорки для гизе. быстрый перекус, затем дессау играет в репетиционном зале свое воззвание на текст скупин[587], [актрисы] из ансамбля, вечером пресс-показ пунтилы с буа, гешоннеком, лутц, гизе (я дома, читаю Петра I и получаю отчеты по телефону).

6.1.52

целый день работал над детской пьесой скупин и мартина поля, в полдень обед с терезой [гизе]. днем буш по поводу постановки курантов[588].

7.1.52

репетиция [разбитого] кувшина.

1.2.52

выставку барлаха в академии художеств так жестоко разнесли в TÄGLICHE RUNDSCHAU и NEUES DEUTSCHLAND, что немногие оставшиеся художники впали в летаргию[589], я делал заметки, как можно конкретно подчеркнуть ценности и образцовый характер произведения, в противовес совершенно абстрактному уничтожению при помощи социально-критического оружия, заметил при этом, что социально-критические аргументы остаются правильными, т. е. направляющими даже в самых слабых и неумелых руках, делал соответствующие заметки.

2.2.52

беседа с пальмом[590], неером, хиллом[591], монком о прафаусте[592], которого должен поставить монк. кас предложил взять для костюмов и т. д. эпоху вертера, но я сторонник дюреровского средневековья, чтобы дьявол, магия и вся рухлядь старого кукольного спектакля выглядели наивными, а «современный» гёте, трагедия гретхен или студенты ауэрбаха – остраненными (наоборот и не получится, потому что старое слишком малоценно рядом с театральным), противоречие между старым и новым нужно подчеркнуть сильно и энергично, а не замалчивать, как обычно, так что дух земли – квакающее, брыкающееся животное в духе босха, а дьявол – народный черт, с рогами и копытом.

3.2.52

здесь скульптор кремер и ландшафтный архитектор, под веймаром строят мемориал нацистскому лагерю бухенвальд[593]. кремер спрашивает, можно ли построить площадку для фестивалей. предлагаю построить каменную сцену с каменной ареной (на склоне за старым лагерем) и сверху разместить нечетное количество каменных скульптур – огромных мужчин, освобожденных узников, повернутых лицом на юго-запад, где еще есть неосвобожденные территории.

14.2.52

с хелли в букове в земле бранденбург. смотрели загородные дома, на прекрасном участке на берегу озера шермютцель-зее, под большими старыми деревьями, обнаружили старый, очень достойный дом, а рядом с ним, примерно в 50 шагах, другой, побольше, но тоже простой, что-то в этом роде может быть доступно, в том числе и в плане содержания, в большой дом можно было бы приглашать гостей.

15.2.52

прафауст с молодежью – это весело, прекрасная реалистичная поэзия! конечно, если сделать наивно, могут быть проблемы. наши учителя-зрители чувствуют себя недооцененными, когда им позволяют развлекаться.

18.2.52

репетиция прафауста, затем взглянул на репетицию «кремлевских курантов», затем быстро поел и обсудил стиль прафауста с касом, хиллом, рут, монком. мы действовали слишком наивно, гете не наивен, но у него есть позднее наслаждение наивностью, дух земли – это солнечный зайчик на стене кельи отшельника, и сентиментальные стихи этому соответствуют, и вот снова приходится выливать масло в источник.

18.2.52

прочел письмо эйслера в комиссию по делам искусств, он резко критикует попытку сделать из бетховена немецкого патриота.

24.2.52

вечером мы с хелли и мархвицей[594] отправляемся в варшаву[595]. шиллер и другие встречали нас на вокзале в 6 утра.

25-2.52

c 11 до 2 смотрим легендарную уже реконструкцию варшавы. немцы систематически взрывали части старого города с особенно красивыми домами, чтобы уничтожить любое напоминание о здешней культуре, к счастью, час завоевателей пробил быстро; уничтожить архитектурные чертежи и фотографии они уже не успели, и поляки теперь быстро восстанавливают свои здания, делая их более пригодными для жизни, чем когда-либо. и здесь кровожадный недоумок побежден.

26.2.52

встреча с писателями, шиллер приносит мне фотографии своей трехгрошовой оперы