Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато Страница 89

Несмотря на зрелый возраст и роль бабушки, Екатерина не отказывалась от общества фаворитов. Именно тогда в ее жизни появился Александр Ланской – ее дорогой Саша, молодой офицер 22 лет, которого она описывала как «любезного, веселого, честного и исполненного доброты». На самом деле они были знакомы давно: Ланской воспитывался при дворе одновременно с Алексеем Бобринским – незаконнорожденным сыном Екатерины и Григория Орлова.

Разочаровавшись в сыне Павле, императрица перенесла всю свою материнскую любовь на этого очаровательного юношу, который вызывал в ней нежность своим стремлением к знаниям. Казалось, она наконец нашла идеального спутника – умного, чуткого молодого человека, не интересующегося ни интригами, ни политикой, ни властью. Их объединяли любовь к литературе, истории России, живописи и садовому дизайну. Вместе они ходили на концерты, в оперу и театр. Между ними возникло такое взаимопонимание, что даже Потемкин впервые почувствовал себя оттесненным на второй план.

Лето 1784 года Екатерина провела в Царском Селе вместе со своим неизменным Сашей и внуками – шестилетним Александром и пятилетним Константином. Она чувствовала себя прекрасно, наслаждаясь прогулками по великолепным садам под руку с любимым и наблюдая за играми своих малышей. Но в конце июня, совершенно неожиданно, Ланской пожаловался на боль в горле и высокую температуру. С каждым часом ему становилось все труднее дышать, пока он вовсе не утратил способность говорить. Врачи диагностировали дифтерию и попросили императрицу удалиться, чтобы избежать заражения. Екатерина категорически отказалась и не отходила от его постели ни днем ни ночью, пока он не испустил последний вздох у нее на руках. Ланскому было 26 лет, и его смерть стала для Екатерины сокрушительным ударом – она сама слегла от горя. В течение трех недель она никого не принимала, и ее состояние вызвало серьезные опасения у придворных. В собственном саду в Царском Селе она велела установить погребальную урну с надписью на французском: «От Екатерины ее самому дорогому другу».

В эти скорбные дни императрица особенно тосковала по князю Потемкину, находившемуся тогда далеко от столицы – в новых завоеванных землях Малороссии и Крыма. Но, узнав о трагической смерти Саши, Потемкин поспешил вернуться, чтобы поддержать Екатерину. Ее боль и отчаяние отразились в трогательных письмах к Гримму, в которых она признавалась: «Я погружена в глубочайшую скорбь, и моего счастья больше не существует. Я думала, что сама умру от этой невосполнимой утраты моего лучшего друга. Я надеялась, что он станет моей опорой в старости… Это был юноша, которого я воспитывала, он был благодарен, добр, честен, он разделял мои страдания и мои радости. Я превратилась в безнадежное, молчаливое существо. Я брожу как тень…»

В конце концов только Потемкину удалось утешить ее и убедить выйти из комнаты. «Он сумел разбудить меня от мертвого сна», – сказала она. Через покои Екатерины проходили и другие фавориты, но князя Григория Потемкина она продолжала считать своим супругом. Его храбрость, ум, верность и эксцентричная натура пленяли императрицу, видевшую в нем героя. За четыре года до этого Екатерина объявила об аннексии Крымского полуострова. И снова Потемкин проявил себя как выдающийся советник и дипломат, добившись этой важной стратегической победы без единой капли пролитой крови. Он был назначен главнокомандующим вооруженными силами южных провинций и стал одним из самых могущественных военачальников своего времени. Екатерина нарекла эти земли Новороссией и назначила своего любимого спутника ее губернатором.

В последующие годы князь Потемкин развернул на этих территориях грандиозную деятельность. По поручению императрицы он строил города, дороги и порты. Но сделал он гораздо больше: привлекал русских переселенцев, развивал сельское хозяйство и животноводство, основывал университеты, прокладывал новые пути, создавал парки, виноградники и ботанические сады. Он также построил военные корабли и заложил Российский флот на Черном море. На расстоянии Екатерина с восхищением следила за достижениями этого человека, чья трудоспособность казалась безграничной.

В 1787 году Екатерина II отмечала 25-летие своего восшествия на престол. В честь этого исторического события Потемкин пригласил императрицу посетить новые владения и воочию увидеть плоды его трудов. Она согласилась отправиться в путь весной, и весь двор пришел в волнение от подготовки. Императрице предстояло самое длинное и впечатляющее путешествие за все время ее правления, ведь Потемкин был полон решимости поразить ее и продемонстрировать миру могущество России – и собственную значимость. Приближенные внушали 58-летней царице, что следует отказаться от столь изнурительного предприятия. «Они сделали все, чтобы отговорить меня от этой поездки, – призналась она французскому послу графу де Сегюру. – Меня уверяли, что путь будет полон препятствий и неприятностей. Пугали утомлением. Эти люди плохо меня знают. Они не понимают, что сопротивление лишь воодушевляет меня, а каждая преграда – это дополнительный стимул».

Более шести месяцев Екатерина путешествовала по этим обширным регионам на санях, на корабле и в карете. Она была в полном восторге. Ни лютые морозы, ни угроза чумы и малярии, бушевавших в тех краях, не остановили ее. Екатерина полностью доверяла Потемкину и знала, что он не упустит ни одной детали. И не ошиблась: князь сосредоточил все силы на организации путешествия, которое должно было войти в историю. Он спланировал весь маршрут, включая дворцы и поместья, где должны были размещаться на ночевку участники императорской процессии. Вечера украшали балы, фейерверки и концерты.

Для императрицы это было не просто инспекционное путешествие – за ним стояли и дипломатические цели: она хотела поразить европейские дворы мощью и славой своей империи, а заодно и напугать турок. По пути у нее должна была состояться встреча с бывшим возлюбленным, королем Станиславом Польским, и с императором Иосифом II Австрийским – ее новым политическим союзником. Екатерина проводила долгие часы в кабинете, составляя список приглашенных, куда включила министров, князей, иностранных послов, придворных, государственных чиновников и личную свиту.

Многие обратили внимание на то, что из семьи она никого не пригласила. Хотя сына Павла она с самого начала исключила – не желая, чтобы его присутствие затмило триумф Потемкина, – но до последнего надеялась взять с собой двух старших внуков, девятилетнего Александра и восьмилетнего Константина.

Родители с самого начала выступали против того, чтобы дети участвовали в столь опасном путешествии. Но Екатерина настаивала – она не хотела расставаться с малышами так надолго. В письме к Павлу и Марии она написала: «Ваши дети не принадлежат вам, они принадлежат