Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт Страница 85

обломков всевозможных машин снова смастеривших производственные мощности, многократно забирали оборудование в качестве репараций, и рабочие не задумываются о том, что разрушительная война против советского союза велась хоть и без их одобрения, но не без их помощи; и подготовку к этой войне, дававшую рабочие места, очень многие из них приветствовали, хухель рассказывает о рабочем, который вернул заводу 3 бочки с маслом, припрятанные для перепродажи на черном рынке, когда выяснилось, что залатанную доменную печь нечем разжечь; он потерял таким образом шансы на реальную еду посреди страшного голода и к тому же рисковал, что на него заявят в полицию, его мотивы не были политическими, вот в чем вся трагедия, кроме того, ошибки происходят из-за огромной разницы в стадиях развития русских и немцев, русские ориентируются на индивидуальный вклад, просто потому что считают последнее открытие лучшим, фельзенштейн[505]однажды собрал в своем театре русские pajoks [пайки] и распределил их между всеми более-менее поровну; русские об этом узнали и на два месяца лишили его пайков полностью, русские считали, что производительность повышается за счет неравенства вознаграждения, а фельзенштейн считал, что за счет уравнивания, дело не только в том, что немецкие рабочие в этот момент не осознают, что их диктатура находится «внутри», но и в том, что они, похоже, действительно, не готовы ее принять, власть народа в форме диктатуры (внешней и внутренней) им непонятна, (в то время как буржуазия была вполне готова укрепить свое экономическое господство, подчинившись диктатуре, в индивидуальном отношении.) «немецкий опыт» повторяется причудливым образом: буржуазия позволила наполеону навязать ей ее же господство только для того, чтобы немедленно разделить его с дворянством, теперь пролетариат ведет себя так же по отношению к буржуазии, – но и это не вся правда.

10.12.48

только в одиннадцатой сцене я на 10 минут подключаю эпический способ репетиции, герда мюллер и дунскус в ролях крестьян решают, что они ничего не могут сделать против католиков, я позволяю им каждый раз добавлять «сказал мужчина», «сказала женщина», внезапно сцена прояснилась, и мюллер продемонстрировала реалистическую манеру, на следующий день она забастовала, когда мне нужны были жалобы крестьян, это «каток» простого человека, почти театральная манера, за которой (а не внутри которой) скрывается страх, она же хочет почувствовать жалостность положения – но ей это уже давно не удается, этот вулкан потух, потому что слишком часто извергался[506].

11.12.48

если опять начнется битва призраков на каталаунских полях[507], если борьба опять вернется в культурную сферу, то это будет невозможно без какого-то участия, по крайней мере, эта битва должна вестись по всей германии, литература не может отступить за эльбу и просто помочь основать там образцовую провинцию под военной (и полицейской) защитой русских, всю остальную германию невозможно привести к революции, показывая выставочные образцы, литература должна участвовать в борьбе по всей германии и иметь революционный характер, и проявлять его, в том числе, и внешне, в формах, в этом случае формализм – то, что впустую растрачивает революционное содержание.

12.12.48

работаю с лангхоффом над проектом театра-студии при deutsches theater, первый год: привлечение лучших актеров из эмиграции посредством коротких гастролей (гизе, штекель, лорре, гомолка, буа[508], гольд), вместе с тем построение собственного ансамбля.

три-четыре пьесы, например, Галилей (с кортнером) или Швейк (с лорре); железнова (горький) с гизе и штекелем; лорка или о'кейси. развитие эпического актерского мастерства при помощи сразу же играющего детского театра, темы: бык Фердинанд (мир не может быть достигнут миролюбием); борьба с желтой лихорадкой (работа и борьба ученых) и, надеюсь, не потерявшиеся детские пьесы штеффин.

собственные планы: роза Люксембург и повозка ареса.

12.12.48

осторожно вводим эпические элементы в репетиции, сцены немедленно приобретают структуру, потому что становятся видны поворотные моменты, вильд[509] сразу понимает, что важно не допустить полного перевоплощения, кукхан улучшает постоянный довесок «сказала кураж», превращая его в «говорят, что кураж сказала».

13.12.48

это постоянное стремление актеров стать громче, как будто сила звука и есть сила, оставляет из всех возможных жестов только жест окрика, если возвращаешь их в нормальное состояние, они тут же делаются сдержанными и тем самым сохраняют напряжение.

14.12.48

отличная датская артистка кабаре аза циглер[510], от которой я звоню рут (она сейчас в Копенгагене), мельком показывает мне британский клуб, пустой танцзал, в котором старомодное струнное трио играет вальсы, несколько офицеров и дам собрались у барной стойки, держатся чопорно, очень пьяны, болтают, каждый посетитель – целая империя в себе.

14.12.48

мы с якобом вальхером и его женой выходим из «чайки»[511] на улицу после обстоятельного разговора о неудачах немецких рабочих в [19] 18, [19] 20 и [19] 23-м, между выходом и машиной вальхера мечется очень молодой, пьяный русский офицер, целится в вальхера из револьвера, затем останавливает хелли и снова размахивает револьвером, у него бледное, отчаянное лицо пьяного, он глубоко погружен в царство невнятных жестов и не в состоянии объясниться ни с их помощью, ни с помощью двух револьверов, наконец, он отходит в сторону, разводя руками и освобождая дорогу, «не задерживает». в «чайке» только что выключили свет, и ни швейцар, ни кто-либо другой не обращает внимания на происходящее.

15.12.48

лейтенант вчера все-таки вторгся в «чайку», там позвонили в комендатуру, его арестовали. – несколько пациентов рассказывали отто, что где-то в пригороде, в больнице, русский комендант принес извинения человеку, ни за что получившему уколы штыком от солдата, что в целом всегда комментируется очень одобрительно, например, со ссылкой на то, что русские и гражданские объекты не бомбили, теперь даже говорили, что из-за враждебности населения солдат мог решить, что находится в опасности…

17.12.48

поддался соблазну и купил первое издание стихов Гельдерлина и второе издание «германа и доротеи». это можно показывать типографам! какой вкус! какой чуткий отклик на стихи! и в целом, и в деталях, типограф воспринимает каждое стихотворение как новую задачу и смело ее решает, и это не бумага ручной работы для богатых, и не дешевая бумага массовых тиражей, впрочем, и время там еще не деньги.

18.12.48

обычно я встаю в 5:30 утра, завариваю себе кофе или чай на спиртовке, читаю что-нибудь лукача или гёте (коллекционер[512]). когда я поднимаю взгляд от книги, вижу на стене большую репродукцию брейгеля – крестьянский танец, немного