Антон Чехов - Полина Ребенина Страница 84

отставку. Он принимает это равнодушно и едет с Михаилом Аверьянычем в Москву, затем – в Петербург и, наконец, в Варшаву. По дороге почтмейстер надоедает ему своими разговорами, жадностью, обжорством; он проигрывается в карты и, чтобы отдать долг, занимает 500 рублей у Рагина. После этого они возвращаются домой.

Дома ждут финансовые трудности и продолжение разговоров о сумасшествии Андрея Ефимыча. Однажды он не выдерживает и, вспылив, выгоняет из своей квартиры Хоботова и почтмейстера. Ему становится стыдно и досадно за своё поведение, утром доктор идет извиняться к почтмейстеру. Михаил Аверьяныч предлагает ему лечь в больницу. В тот же вечер к нему приходит Хоботов и просит совета. Два доктора заходят в палату № 6 якобы на консилиум, Хоботов выходит за стетоскопом и не возвращается. Через полчаса входит Никита с охапкой одежды. Рагин всё понимает. Сначала он пытается выйти из палаты, но Никита не пускает. Рагин и Громов устраивают бунт, Никита бьёт Андрея Ефимыча в лицо. Доктор осознаёт, что из палаты ему никогда не выйти. Это ввергает его в состояние безразличия, и на другой день он умирает от апоплексического удара. На похоронах присутствуют только Михаил Аверьяныч и Дарьюшка.

Впервые повесть была напечатана в журнале «Русская мысль» в 1892 году, редактором которого в то время был Виктор Александрович Гольцев. При первом издании рассказ назывался «Палата номер шестая». Гольцев смог опубликовать произведение с минимальными цензурными поправками. Как справедливо указывал П. П. Перцов, «Палата № 6» – «самое счастливое произведение Чехова по тем похвалам, которые оно доставило своему автору». Книга произвела огромный общественный резонанс. Либералы и консерваторы, читатели и критики – все приняли её с восторгом. Так, известный театральный режиссёр Владимир Иванович Немирович-Данченко писал Антону Павловичу в письме: «„Палата № 6“ имеет успех огромный, какого у Вас ещё не было. Да видите ли Вы газеты? Только о ней и речь». И. Е. Репин в письме к Чехову восхищался талантом писателя: «…Даже просто непонятно, как из такого простого, незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа, вырастает в конце такая неотразимая, глубокая и колоссальная идея человечества… Я поражён, очарован… Спасибо, спасибо, спасибо! Какой Вы силач!..»

«Палата № 6». Издание 1893 г.

Важен конфликт, показанный в этом рассказе Чеховым, – противостояние незаурядной личности и обывательского общества. Чехов показывает, как общество не любит выделяющихся из него людей. Ведь они портят такую привычную жизнь обывателя. Глобальный смысл повести Антона Павловича Чехова сразу же увидел Николай Семёнович Лесков. Он написал: «В „Палате № 6“ в миниатюре изображены общие наши порядки и характеры. Всюду – палата № 6. Это – Россия… Чехов сам не думал того, что написал (он мне говорил это), а между тем это так. Палата его – это Русь!»

Впрочем, далеко не только Русь! Чехов писал в конце XIX века, но и в обществе XX–XXI веках как в России, так (и особенно) в демократической Европе или в Америке не многое изменилось. Напротив, усугубилось. Методы обращения с психбольными изменились, хотя и не стали более гуманными. Скорее наоборот. Как известно, в XX веке стали применять не только успокоительные, но и сильные нейролептики, которые затормаживают самого буйного больного. И что самое страшное, появились новые методы «успокоения». Это хирургическое лечение больных, так называемая лоботомия. Выполняется кровавая операция – отсекаются лобные доли от нижележащих отделов мозга, и человек, по сути, превращается в «овощ». То есть он может ходить, есть, выполняет все физиологические функции, но как личность умирает. Все время улыбается, кивает, но мыслить и реагировать адекватно на окружающее не способен.

Так вот этот изуверский метод широко применялся в XX веке в США и в Европе. Например, известная красавица актриса Вивьен Ли была подвергнута такому калечащему психику «лечению». Те, кто смотрел американский фильм «Пролетая над гнездом кукушки», видели применение этого «лечения» и его результат. Причем применялся он для лечения не только психбольных, но и инакомыслящих. Что и ясно видно в этом фильме. И до сих пор этот метод применяется в некоторых «либеральных и демократических» странах, например в Швеции. Только название его изменили на более нейтральное и непонятное для общественности, теперь он называется «капсулотомия». Но суть его не изменилась. В СССР лоботомия была запрещена с начала 50-х годов XX века.

43. Лика Мизинова

Лидия Стахиевна Мизинова, подруга Марии Павловны, появилась в доме Чеховых в начале 1890-х годов. По воспоминаниям современников, была она очень хороша собой: с роскошными волосами, собольими бровями, прекрасными серыми глазами и великолепной осанкой оперной дивы (которой Лика мечтала стать). Нрав у нее был живой и веселый, ее в семье Чеховых все любили.

В дружеском кругу ее звали Ликой. Она служила в Москве в городской думе, училась драматическому искусству, одно время была младшей преподавательницей в гимназии Ржевской – оттуда и знакомство ее с Марией Павловной. Хорошо пела, вообще обладала артистической жилкой. В Москве у нее было много знакомых в кругу литературно-художническом, среди них Чехов и Левитан. Обоим им она нравилась, да и у других имела успех.

«Лика была девушкой необыкновенной красоты. Настоящая „Царевна-Лебедь“ из русских сказок. Ее пепельные вьющиеся волосы, чудесные серые глаза под „соболиными“ бровями, необычайная женственность и мягкость и неуловимое очарование в соединении с полным отсутствием ломания и почти суровой простотой делали ее обаятельной, но она как будто не понимала, как она красива, стыдилась и обижалась», – писала о Лике ее подруга, переводчица Татьяна Щепкина-Куперник.

Лика произвела на Антона Чехова огромное впечатление. Ей было 19 лет, Чехову – 29. У них быстро складываются самые добрые отношения. Чехов и Лика виделись почти каждый день, а когда расставались, переписывались: «Золотая, перламутровая и фильдекосовая Лика… Адская красавица… Злодейка души моей…» В их отношениях не было никаких сюсюканий. Чехов относился в Лике с уважением, в котором всегда была небольшая доля иронии. Мизинова платила писателю той же монетой, и между ними всегда царило полное взаимопонимание. Но никто из них никогда не говорил о чувствах и даже не давал никаких намеков на серьезные отношения.

Накануне отъезда писателя на Сахалин происходит их сближение. Весной 1890 года Лика немало поработала в Румянцевской библиотеке, делая для Чехова выписки из редких книг. Тогда же он дарит Лике две книги – одну из них – «Скучную историю» – он подписывает так: «Лидии Стахиевне Мизиновой от ошеломленного автора» – и фотографию, подписав: «Добрейшему созданию, от которого я бегу на Сахалин и которое оцарапало мне нос. Прошу ухаживателей и поклонников носить на носу наперсток.