Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 81

из виду всю группу, решили во что бы то ни стало захватить живым меня. Во время одной перебежки пуля пробила правую ногу. Я споткнулся, но не упал. В голове уже созрело твердое решение дорого отдать свою жизнь, но живым в руки фашистов не сдаваться. Патроны и гранаты еще оставались, а в кармане был еще и комсомольский билет. Отстреливаясь, я постепенно приближался в деревне, в которой размещался гитлеровский гарнизон. Мне отчетливо были видны лица тех, кто преследовал меня, и уже различимы были фигуры людей на улице деревни и возле нее. Я по-прежнему бежал в сторону деревни. Мозг лихорадочно работал. Но тут на пути попался кустарник, я забежал в него и повернул резко вправо. Там оказалось болотистое место, залитое водой, и я лег в воду. Гитлеровцы открыли по кустам пулеметную стрельбу, а затем дважды прочесали их, но так и не обнаружив партизана, который видел их, проходивших в нескольких метрах. Так добыча ушла из рук фашистов. А этот партизан, которому тогда было всего 17 лет, когда все стихло, вылез на кочку, перевязал рану, собрал разбросанные по болоту вещи, протер свой автомат и стал ждать наступления ночи. В первую же ночь попал в гитлеровский гарнизон, сумел незаметным выбраться из него и утром добраться из леса. Только через два месяца ему удалось встретиться со своими товарищами, которые участвовали в выполнении этого задания. Это были Владимир Карговский, Макаров, Михаил Стогов и другие, фамилии которых забылись, ранее вернувшиеся на базу.

Что самое интересное, оказавшись в самой гуще расположения фашистских войск, вся группа сумела уйти без потерь. Были ранены в ногу дневальный и автор этих строк. Но задание было полностью выполнено.

6 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3 Д. 68. Л. 55–56

Смирнов А. С., г. Гурьев

№ 145. Детская память и ужасы войны

Мне было 10 лет, когда к нам на Смоленщину пришли фашистские захватчики. Кошмаром вспоминаются дни, проведенные в оккупации. Кроме меня в семье остались 4 брата моложе меня, причем младшему было всего несколько месяцев, 70-летняя бабушка и мать. Отец был на фронте на Волоколамском направлении.

Захватчики чувствовали себя хозяевами, забирали все, что им понравится. Еще до наступления зимы у нас отобрали корову, овец, мед, муку, картофель, хорошие вещи. Такое же положение было у односельчан. Много пришлось видеть горя, унижений. Наших людей вешали, расстреливали.

После октябрьского наступления в 1941 г. под Москвой фронт остановился недалеко от г. Гжатска, и до нашей деревни долетала орудийная перестрелка. Все жили надеждой на скорое избавление. Так продолжалось до марта 1943 года. В марте войска Западного фронта снова пошли в наступление. Отступающие фашисты сжигали дома, угоняли работоспособное население. От горящих деревень ночью было светло, как днем. Население пряталось в ямы, окопы, вырытые в снегу и в земле.

7 марта 1943 года фронт вплотную подошел к нашей деревне Киселево. Весь день шла перестрелка из орудий, минометов, пулеметов. В ночь на 8 марта мы услышали громкое «ура». Я выскочил из окопа и побежал навстречу нашим бойцам, что-то крича от радости. Кругом продолжалась стрельба, но фашисты уже покинули деревню. Освобожденные и освободители обнимались, многие женщины плакали. Пожилой боец в маскхалате и каске по-отцовски обнял меня, поцеловал и стал расспрашивать о том, как мы жили. Затем снял вещмешок и дал мне краюху хлеба. Этой теплоты, этого хлеба я не забуду никогда. Утром мы узнали потрясающую весть. В трех километрах от нашей деревни, в деревне Трубино Тумановского р-на, фашистские изверги заживо сожгли 458 человек – стариков, детей, женщин. Такие же зверства были еще в некоторых деревнях. На всю жизнь осталась в памяти груда обугленных трупов и костей. На месте деревни остались лишь большая братская могила и одичавшие сады… И очень хочется верить, что ужасы войны больше никогда не повторятся.

12 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 68. Л. 51–52

Смирнов В., г. Назрань, ЧИ АССР

№ 146. Воспоминания девочки с косичками

Был декабрь 1942 г. Под Сталинградом после танкового боя было большое количество раненых. Нужна была помощь. Медсестер не хватало, они уехали на поле [боя] и оттуда привозили раненых, снимали у одного дома и снова уезжали. Я вышла из окопа, так как 13 лет это досужий возраст, хотела все узнать. В это время меня позвал военный врач, который спешился один около раненых, снял свой белый полушубок и [положил] на раненого, который мог двигаться. Мне он предложил, короче, приказал: «Иди сюда, девочка, помогай, как можешь, нужно закрыть раны». А сам сказал: «Я поеду на линию, там некому, две медсестры раненые».

Я осталась одна в комнате с беспомощными ранеными. Все они кричали: «Сестричка, иди сюда». Я лазила по полу там, где они лежали на соломе. Помогала, чем могла, а один солдат с 1925 г. [р.], у него год был выколот, дал мне рожь в сумочке и сказал: «Сестричка, раздели всем». Я это сделала, а себе не оставила. Он сильно кричал, кушать меня заставлял, пока я не взяла в рот, они никто не ели.

Когда уезжали военный врач, он оставил мне гранаты и сказал: «Девочка, появятся в случае немцы, бросайте в них». Прошло не знаю сколько времени, откинулась плащ-палатка, так как стекол не было, и появился немец с направленным на нас автоматом.

Извините, но уже тогда появилась моя первая седина. Я выскочила на улицу к немцу и стала его просить на коленях, даже заплакала: «Не стреляй, здесь мой брат!» А у меня на фронте никого не было. Я воспитывалась мамой. Тогда немец сказал: «Сними валенки, дай мне». Я быстро это сделала и объяснила ему, что здесь нет никого. Я одна ухаживаю за ранеными, он был старый и сказал: «Не хочешь капута. Войн не хорошо». И ушел…

Когда вернулся военный врач, то я была без валенок в шерстяных носках. Он мне сказал: «Милая девочка, большое спасибо». Обнял меня и сказал: «Будущая актриса, хорошо сыграла». Не знаю, жив ли он [этот врач] и где он. Может, вспомнит девочку, в косичках красные ленточки. Он мне сказал: «Хорошие косы». А я ответила, что уже два месяца не мыла головы. Он был калмык, высокого роста, полный…

19 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 73. Л. 111–112

Тимченко Ю. А., г. Рустави

№ 147. Я тоже