О музыке. Лекции и интервью - Карлхайнц Штокхаузен Страница 81

континентальной Европе, где ремесло композитора воспринимается всерьез, книгу по философии новой музыки можно опубликовать под названием «Воля и случай» (франц. «Par volonté et par hazard» или нем. «Wille und Zufall»), но заголовок английской версии ограничится простым: «Беседа Пьера Булеза с Селестиной Дельеж» («Pierre Boulez in conversation with Célestin Deliège»). Именно такими мелочами музыку ставят на место в англоязычном мире.

По сравнению с сочинениями современников, музыка Штокхаузена обладает весьма незаурядной глубиной и рациональной целостностью. Нет ни одного аспекта или степени неопределенности, который Штокхаузен не исследовал и не усвоил бы. Его исследования, начавшиеся под руководством Майера-Эпплера, обладали системностью, какую не встретишь у других композиторов – ни тогда, ни сейчас. Он создал и усовершенствовал абсолютно новый язык нотации. Он овладел технологиями звукозаписи в студии и электронного синтеза звука. Стравинский говорил, что никто не считает Бетховена превосходным оркестровщиком, потому что уровень его композиторских изобретений выходит далеко за пределы простого ремесла. То же самое и у Штокхаузена: интенсивность его воображения рождает музыкальные впечатления стихийной и на первый взгляд недоступной пониманию красоты, возникающей скорее из необходимости, нежели из осознанного намерения.

То, что мы зовем красотой, обычно ассоциируется с усвоенным порядком. Это человеческий порядок, в котором природа льстит человеческим масштабам и чувствительности, а также способности воспринимать различия. А лежащая в основе этого эмоциональная нагрузка распознавания образов как красивых выражает идею власти человека над неподвластным ему творением. Выражая творение как нечто понятное, художник представляет наблюдаемую вселенную естественным владением человечества. Отсюда и часть эмоциональной нагрузки, связанной с впечатлением от красоты, является представлением силы, идущей от желания более ясного понимания природы и возникающей вследствие этого желания владеть и управлять.

В противоположность этому красота, обнаруживаемая технологиями, предполагает эстетическую нейтральность и намеренное невмешательство в природу. Технологии не ждут, что звезды будут выстраиваться в ряд, а бактерии – маршировать. И эти типы беспорядка даже приятны: это эстетическое удовлетворение, проистекающее из качества образа, а не обязательно из него самого. Мы даже способны настроить собственные критерии эстетического удовлетворения под это качество образа, чтобы его нечеткость, могущая показаться фальшивой в натюрморте, стала нам нравиться, если она связана с намерением передать движение.

Как же тогда примирить классическую эстетику, основанную на искажении природы вследствие ее гуманизации, с противоположной эстетикой принятия образов как талисманов неискаженных природных процессов? Как сравнивать чувство красоты, связанное с идеализированной природой Боттичелли, с чувством красоты, происходящим из искусства, имитирующего сталкивающиеся заряженные частицы или галактики в процессе формирования? Все эти интуиции красоты можно примирить, приняв их за образы расширенного восприятия, которые явным образом рассматриваются в упорядоченной и упрощенной классической репрезентации и в неявной форме в сложных абстракциях. Даже в самой искусственной форме хаос должен казаться естественным. Существуют закономерности в распределении звезд, текстуре листвы и образовании облаков.

Придет время, когда вклад Штокхаузена получит повсеместное признание. Не только музыкальный, это уже случилось, но и вклад в «умственную работу», в то, что поколение Гельмгольца считало музыкальной наукой.

Робин Макони

УДК 78+37.091.32+303.621.32

ББК 85.31+92

Ш92

Издание выпущено в рамках совместного проекта издательства Masters и издательства Ad Marginem.

Редакция благодарит Центр электроакустической музыки Московской консерватории за помощь в подготовке издания.

Перевод: Елизавета Мирошникова

Редактор: Ольга Гаврикова

Научный редактор: Евгений Климин

Предисловие: Александр Велютин

Оформление: Евгений Григорьев и Анна Иванова

Штокхаузен, Карлхайнц.

О музыке. Лекции и интервью / Карлхайнц Штокхаузен; сост. Робин Макони; пер. с англ. – Москва: Ад Маргинем Пресс, 2026. – 312 с. – ISBN 978-5-908038-45-4.

Карлхайнц Штокхаузен

О музыке. Лекции и интервью

Издатели

Александр Иванов

Михаил Котомин

Исполнительный директор

Кирилл Маевский

PR-директор

Дмитрий Харьков

Управляющий редактор

Екатерина Тарасова

Старший редактор

Екатерина Морозова

Ответственный секретарь

Алла Алимова

Выпускающий редактор

Мария Махова

Корректоры

Ольга Португалова

Людмила Самойлова

Принт-менеджер

Дарья Пушкина

Masters – образовательная инициатива на стыке культуры, образования и бизнеса, основанная в 2015 году в Санкт-Петербурге искусствоведом Полиной Бондаревой. Проект развивает академические программы, авторские курсы и издательские направления, соединяя историю искусства с практикой современной культуры.

masters-project.ru

masters-dom.com

Все новости издательства

Ad Marginem на сайте:

www.admarginem.ru

По вопросам оптовой закупки

книг издательства Ad Marginem

обращайтесь по телефону:

+7 (499) 552-48-82 или пишите:

sales@admarginem.ru

OOO «Ад Маргинем Пресс»,

резидент ЦТИ «Фабрика»,

105082, Москва,

Переведеновский пер., д. 18,

тел.: +7 (499) 552-48-82

info@admarginem.ru

Примечания

1

Уильям Брук Джойс – фашистский пропагандист, вещавший на английском языке с идеальным произношением высшего класса, за что получил свое прозвище – lord Haw-Haw. – Здесь и далее под астерисками примечания редакторов и переводчика.

2

Selbstdarstellung: Künstler über sich. Düsseldorf: Droste Verlag, 1973.

3

Плюс-минус – тип алеаторических пьес. Подробнее см. примечания Р. Макони к главе 9.

4

Здесь и далее под «жестом» подразумевается «музыкальный жест», понятие Лючано Берио.

5

Change-ringing – искусство звонов согласно математическим алгоритмам. Производится на колокольнях с 6 и более качающимися колоколами, чаще всего настроенными по звукоряду диатонического мажора, где тоника – самый большой колокол. Нумерация колоколов начинается с наименьшего. В каждый колокол звонит отдельный звонарь. Базовым звоном служит Rounds, где удары производятся в очередности от наименьшего к наибольшему, затем снова и снова таким же образом. Смена паттерна происходит по указанию дирижера (главного звонаря) через замену позиции одного из колоколов в очереди. Позиция может повышаться или понижаться. Например, при понижении 6-го колокола он меняется местами с 5-м. Таким образом, вместо паттерна 1, 2, 3, 4, 5, 6 получается 1, 2, 3, 6, 5. Далее новая позиция 5-го колокола сохраняется, а 6-го – понижается снова, меняясь местами с третьим: 1, 2, 6, 3, 5. И так далее.

6

Имеется в виду музыкальный или инструментальный театр.

7

Информация о трехканальной записи указанных сочинений Б. Бартока в тот период не подтверждается. В своей статье Trios and epitaphs Р. Макони описывает тягу П. Захера к симметричной рассадке музыкантов на сцене с ударными в центре. Согласно гипотезе Макони, тем самым Захер создавал своего рода задел для будущего тиражирования этих произведений в виде двух- или трехканальных аудиозаписей и кинофильмов со звуковыми дорожками того же формата (Maconie R. Trios and epitaphs // The musical times. Vol. 161. № 1950. Spring 2020. P. 94).

8

Подобный модульный принцип