Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 80

– А мечта детства…

– Знаете, у меня как, она традиционная. Я хочу быть человеком. Знаете как, который нужен везде. Я люблю делать людям приятное.

А раньше воровал…

Сергей:

– Мне нравится, когда люди радуются…

А раньше от его дел люди плакали.

– Твой жизненный опыт, когда тебя покидало по кочкам, ты же переживал, у тебя богатый духовный опыт, другой его не имеет, он и понятия о нем не имеет, твой опыт подтолкнул тебя пойти на СВО. Ты идешь на один штурм, на другой, одних приводишь на передок, других уводишь, обстрелы, засады, кто-то 500-й уже сбежал, а ты: дайте задачу, буду выполнять. Твое, будем так называть, «минусовое» прошлое сыграло «положительную» роль. Тебя толкнуло от «минуса» к «плюсу»…

– Я видел такие вещи, как вам сказать, когда маленький был, видел, как люди бескорыстно помогают. Люди делают что-то хорошее не для «чего», и, наверно, большой камень всего этого представления, как я живу в жизни своей, что я должен продолжать это…

Почерпнутое с детства.

– То есть ты видел добро… У тебя же не железяка там, а сердце…

Сергей:

– Ну, конечно. И поэтому лучше идти добрым путем. Но иногда этот путь только лежит через…

– Страшный «минус»…

Сергей:

– Есть такая пословица: «Дорога в ад выложена хорошими делами». Знаете, что я скажу. Я много плохого сделал в жизни, не меньше, чем хорошего. А может, даже и больше. Но если все это соединить, я пришел к выводу, что лучше делать хорошее…

Нехорошее прошлое теперь отводило от ада.

– Ты сейчас на таком пути…

Мы заканчивали разговор.

Сергей:

– Вот сейчас вернусь, и какая задача будет, я вам расскажу…

Он все больше удалялся от ада.

Вечером снова смотрел новости: губернатор Курской области заявил, что враг взял под контроль 28 населённых пунктов области и судьба более 2 тысяч человек неизвестна. От того, что с курянами творят теперь хохлы, становилось страшно.

12 августа 2024 года

Рядовой Самохин

(Позывной «Самоха»)

1

Беспризорник из станицы Тепикинской

Мне штурмовик Сергей Далибанда прислал СМС:

«Поговорите с „Самохой“. Он с нами был в Очеретино».

Я послал Сергею:

«Он твой земляк?»

В ответ пришло: «Да».

Хотя, когда 16 августа я разговаривал с «Самохой», такой у него позывной, а на самом деле он Тимофей Самохин, он земляком оказался в смысле того, что волжанин. Он родом из Волгограда, который на реке Волге, как и родина Сергея Саратов.

Я спросил:

– А ты откуда Сергея (Далибанду) знаешь?

– В бой вместе ходил…

Я, как обычно, перешел к корням моего собеседника.

– Родился в Волгограде, – отвечал Тимофей, – а воспитывался в интернате. Есть за городом Урюпинском станица Тепикинская. Рядом с Хопром…

– На Хопре часто бываю. Заповедная река… – заметил я.

– Вырос в ста метрах от реки. Туда попал в шесть лет. Там 9 классов окончил…

– Извини, а что так получилось?

– Родители пили, лишили родительских прав…

– А у вас сестра, брат?

– Есть брат двоюродный и сестра родная. Не так давно нашлась.

– Извини, тебя в интернат, а что не оставили у дедушки, у бабушки?

– Никого нет у меня, ни бабушек, ни дедушек…

Вроде в стране все наладилось, а в семейном плане все оставалось по-прежнему: кто-то пил, кто-то гулял, дети оставались побоку, и за их спасение бралось государство, помещая их в дома малюток, в детские дома, в интернаты. И от этого не могло избавиться ни одно общество.

– Получается, ты по макаренковской системе прошел…

– Честно сказать, – говорил Самохин, – я спартанскую школу прошел.

– Недалеко от Урюпинска есть Богучар, там интернат для сирот. В нем когда-то гимназистом учился Михаил Шолохов, – невольно произнес я. И тут же:

– Чего стоит его рассказ «Судьба человека»…

Про испытания солдата Андрея Соколова, героя этого рассказа.

Самохин:

– Знаю, знаю, наслышан о таком писателе…

– Интернат в Богучаре громадина, а у вас в Тепикинской…

– У нас небольшой, на пятьдесят человек. Там же маленькая станица, казаки. Ну и она небольшая. Там домов сто пятьдесят на то время было. Может, поменьше. Небольшая станица, там я и вырос. Там природа…

– Если маленькая станица, это же не город, там особо не разбежишься, там учиться надо, делом заниматься.

– Ну и конечно, учился, да и хулиганили. Не без этого, росли, как говорится, беспризорники.

– Папы, мамы, дома своего – нет.

Тимофей:

– Жизнь была веселая.

– А в каком смысле?

– Даже не знаю, выразить как…

– Городской интернат, понятно, там много домов… Выбрали дом, в форточку залезли. – Я намекал на «шалости» беспризорников. – А тут маленькая станица. Все на виду. Вот если между собой, там кулачки.

– Не без этого. А так деревня на деревню ходили… У нас около интерната церковь старая, заброшенная. Ей два века. Ее сейчас восстанавливают. Тоже помогали. Она прямо рядом. А так и в войнушку играли постоянно. Но такой мечты не было, чтобы воевать, а в войнушку играли. В лесу лазили постоянно. У нас землянки там были, копали. Учили нас многому…

– А кого-нибудь запомнил из интернатовских учителей?

– Много кого, директора, завуча. Воспитателей, учителей. Сейчас, правда, не общаюсь, связь плохая, а так я общался, когда был на воле.

– Вот 9 классов в интернате и как дальше?

– Я в ПУ-30 пошел, это в Волгограде, Советский район. Там 10-й и 11-й классы окончил. Подрался с нерусским, одним словом. Он сказал мне плохое слово: то, что «я твою маму…», как говорится.

– Понятно.

– А я-то вырос, понимаете…

– Фактически без мамы, больной вопрос…

Оскорбил память матери, какая бы она ни была, все равно мать.

– Да, я его избил, а он умер в больнице.

Церковь в станице Тепикинской

– 111-я часть 4-я, – назвал я статью Уголовного кодекса. – Тяжкие телесные, повлекшие смерть…

– Да. И все, и понесло меня. Дали реальный срок. Мне уже 19 лет было…

– А папы, мамы не было уже?

– Да.

– А где ты жил?

– Я, как сирота, стоял на очередь на квартиру…

– Да, есть такой закон. И тебе дали?

– Нет, потому что я постоянно сидел. Не успевал. Не было не то что времени, освобожусь, начинаю как, ну, решать проблемы, вопросы, чтобы дальше как-то жить, а не получается. Одному трудно. Руки помощи ни от кого не ждешь, потому что сейчас жизнь такая. И люди такие пошли. Я настолько человек понимающий. Я в жизни прошел многое, и я знаю, умею