Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников Страница 8

Констант правил 10 лет. К концу этого срока он стал крайне непопулярен не только в народе, но и в армии[125]. Причиной недовольства широких слоев населения, несомненно, стало неблагоприятное экономическое состояние Галлии[126] (на что со всей очевидностью указывают археологические данные). Фанатичная религиозная политика императора разозлила языческую аристократию Рима, а самое главное — вызвала резкое отторжение в армии, значительную часть рядового и офицерского состава которой образовывали галлы и германцы, твердо придерживавшиеся своих традиционных верований. Дополнительную волну недовольства среди солдат вызвала попытка Константа укрепить дисциплину, сильно пошатнувшуюся при его отце[127]. Личные качества Константа также не способствовали благожелательному мнению о нем его подданных. Император отличался необузданным нравом, был жаден (поэтому назначал правителей провинций за деньги, а не в зависимости от их личных качеств) и находился под сильным влиянием своего окружения. Его также упрекали в постыдных отношениях с теми из заложников, выданных варварами, кто отличался молодостью и красотой[128]. Но вместе с тем существует и прямо противоположная оценка правления Константа. «...Правление его было счастливо: не было страшных явлений природы, были урожаи на плоды земные, не было страха перед варварами»[129]. Аммиан пишет, что аламанны боялись Константа также, как будут затем бояться Юлиана[130]. Однако воспоминания о правлении Константа как о счастливом и спокойном времени объясняются теми страшными потрясениями, которые Галлии суждено будет пережить после его смерти: «О, если бы он все же остался жить со всеми своими пороками! — восклицает Аврелий Виктор. — Ибо [...] все, что случилось потом, настолько затмило собой все остальное, что по справедливости стали сожалеть о его правлении»[131].

В 350 г. против Константа был составлен заговор, во главе которого встал комит императорских имуществ* Марцеллин. В качестве кандидата на императорский пурпур Марцеллин выдвинул одаренного и амбициозного офицера Магненция[132]. Последний был наполовину варваром. Он родился в Амбиане[133], от отца-бритона и матери франкского племени[134]. Свою военную карьеру Магненций начал еще при Константине Великом и, очевидно, при нем же был возведен в ранг протектора. Зосим утвержает, что Магненций был командиром Иовианов и Геркулианов[135] — двух наиболее прославленных легионов своего времени. Впрочем, более вероятным представляется, что Констант возвел Магненция в звание комита военного дела*, которое предполагало, что у того в распоряжении была воинская группировка, размещенная в Треверах, куда входили и вышеназванные легионы.

10 января 350 г. в Августодуне[136] Марцеллин справлял день рождения своего сына. По этому поводу он устроил обильный пир и пригласил большое количество гостей и среди них многих офицеров высокого ранга. Было уже за полночь, когда Магненций встал из-за стола, как будто бы по нужде и вышел из пиршественной залы. Через некоторое время он появился в императорском облачении — и гости тут же приветствовали его как августа. На следующий день население Августодуна и крестьяне присоединились к бунтовщикам. В то время Констант охотился в окрестностях города. Узнав о произошедшем перевороте, он в страхе бежал в Испанию, но в городе Елене, расположенном рядом с Пиренеями, его настиг посланный вдогонку отряд под командованием Гаизона[137]. Император был убит, а Гаизона за этот подвиг Магненций сделал своим коллегой по консулату (351 г.)[138].

В Риме Фабий Тициан, который до 341 г. занимал должность городского префекта Рима, а затем был префектом претория* Галлии, поддержал узурпатора. За это последний вторично назначил его городским префектом. Римский сенат признал власть Магненция с 27 февраля. Именно с этой даты начинается отсчет второй городской префектуры Тициана[139]. Магненций был признан также в Сицилии, Африке и Керенаике (Ливии)[140].

Констанций, занятый войной, которую он вел против персов, не мог своевременно вмешаться в процессы, разворачивавшиеся на Западе. Но члены его семьи взяли инициативу в свои руки и попытались воспрепятствовать стремительному распространению власти узурпатора. Константина, дочь Константина Великого и вдова Ганнибалиана Младшего, организовала оборону в Паннонии, где она 1 марта 350 г.[141] с одобрения префекта претория Вулкация Руфина, который сам принадлежал к дому Константина, провозгласила императором старого магистра пехоты* Ветраниона. Последний очень наглядно продемонстрировал верность памяти Константина тем, что на своих монетах приказал изобразить лабарум*, окруженный легендой «Сим победиши» (НОС SIGNO VICTOR ERIS), что было аллюзией на обращение Константина в христианство и его видение. Констанций признал права Ветраниона и отослал ему диадему[142]. Но Ветранион повел себя достаточно сдержанно и, отказавшись от диадемы, ограничился лавровым венком.

В Италии сестра Константина Евтропия подтолкнула к восстанию своего сына Непоциана. Последний, собрав отряд из наемников и гладиаторов, объявил себя императором и двинулся на Рим[143]. Аникет, которого Маг-ненций сделал преторианским префектом, попытался своими силами подавить это движение. Он вооружил городскую чернь и вступил в бой со сторонниками Непоциана. Однако незнакомые с военным делом люди, собранные Аникетом, были разбиты без особого труда (3 июня). Только в конце месяца (30 июня) Марцеллин, уже в звании магистра оффиций*, в решительном сражении разбил войска Непоциана[144]. Непоциан и его мать были казнены; на их сторонников обрушились репрессии; многие представители римской знати лишились своего имущества. Большому количеству сенаторов, однако, удалось покинуть Рим и добраться до Паннонии под защиту Ветраниона.

Магненций был человеком смелым в удаче, хорошим оратором[145]. Портреты на монетах показывают нам его широкое и грубое лицо. Нелегко определить его политику, по крайней мере на первом этапе. Однако все объясняется, если принять во внимание то, что хитрый варвар просто хотел обмануть все партии, входя в соглашение с каждой из них.

Магненций был язычником. Он сохранил старые культы и снова разрешил ночные жертвоприношения[146]. Все префекты Рима при нем были язычниками. Однако он делал авансы христианам и утвердил толерантность для всех; более того, в 353 г., в конце своего правления, чтобы объединить ортодоксов Галлии против арианина Констанция, он без колебаний ставил на своих монетах изображение хрисмы вместе с буквами альфа и омега.

Нуждаясь в деньгах, Магненций обложил богатых налогом в половину дохода и поощрял рабов делать доносы на своих господ[147]. Как бы то ни было, его реформы[148] встретили поддержку среди широких слоев галлов, благодаря чему война, которая в скором времени началась между Западом и Востоком, велась с таким ожесточением.

Первое время три августа старались, как представляется, избежать вооруженного конфликта. Магненций пытался вести переговоры, как с