Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги Страница 76

Помимо страха перед галлюцинациями LLM, токсичным контентом и дискриминацией женщин и меньшинств, у Google была железобетонная причина тормозить, связанная в первую очередь с бизнесом. Если пользователи получают ответы сразу в виде связного текста, а не списка ссылок, – где размещать рекламу, которая приносила почти 80% от 300 с лишним миллиардов долларов выручки Alphabet в том году? Но ChatGPT не оставил выбора.

6 февраля 2023 года, за день до анонса Microsoft (все знали, что там представят интеграцию технологий OpenAI в поисковик-аутсайдер Bing), Google опубликовал экстренное заявление. Гендиректор Сундар Пичаи начал с напоминания, что ChatGPT, между прочим, основан на модели трансформера от Google. Затем объявил о скором запуске бета-версии разговорной модели Bard на базе LaMDA, а под занавес напомнил: Google только что вложил 300 миллионов долларов в конкурента OpenAI – компанию Anthropic[344]. Это был один из самых унизительных моментов в истории Google.

На следующий день гендиректор Microsoft Сатья Наделла – подтянутый, лысый, в очках, темно-синем свитере и черных брюках – лучился счастьем, выходя на сцену перед толпой журналистов, слетевшихся в Сиэтл на презентацию нового Bing с технологиями OpenAI. Такой же сияющий Альтман в джинсах и серо-зеленом свитере сидел в первом ряду рядом с техническим директором Microsoft Кевином Скоттом. Месяцем ранее Microsoft согласилась влить в OpenAI еще 10 миллиардов долларов – в дополнение к 3 миллиардам, вложенным ранее без особой помпы (по большей части в виде кредитов на облачную платформу Azure). Сделка давала Microsoft права на 49% прибыли коммерческого подразделения OpenAI и делала ее эксклюзивным облачным партнером, при этом обе компании могли коммерциализировать технологию по своему усмотрению. Это обеспечило устойчивый рост акций Microsoft – к началу 2024 года она ненадолго обогнала Apple и стала самой дорогой компанией в мире с капитализацией больше 3 триллионов долларов. Microsoft уже проходила через антимонопольную мясорубку в конце 1990-х, когда регуляторы едва не расчленили компанию за навязывание браузера Internet Explorer вместе с операционной системой. Похоже, урок не был усвоен: теперь компания агрессивно заставляла пользователей скачивать новейший браузер Edge, если те хотели попробовать технологии OpenAI. Это была попытка завоевать часть рынка, на котором доминирует Chrome от Google. В интервью The Verge торжествующий Наделла рассказывал, как технологии OpenAI в браузере и поиске Microsoft потеснят «800-фунтовую гориллу» Google. «В конце концов, – заявил он, – я хочу, чтобы все знали: мы заставили их плясать под нашу дудку»[345].

В марте OpenAI наконец-то выпустила GPT–4 – пришлось подождать окончания тестов безопасности. Теперь весь мир смог оценить, что значит «добавить ноль справа». OpenAI больше не раскрывала данные о моделях, но эксперты прикидывали: у GPT–4 около 1,77 триллиона параметров – примерно в 10 раз больше, чем у GPT–3. Если GPT–3 умела сочинять хайку, то GPT–4 запросто сдавала экзамен на адвоката. Университетские профессора в панике придумывали новые правила использования ИИ и способы проведения экзаменов. Инвесторы требовали конкретики: насколько ИИ снизит расходы их компаний? На 20%? На 30%? Сколько народу уволят? И главное – когда начинаем?

К концу марта Илон Маск, Йошуа Бенжио и Стив Возняк оказались среди тысячи с лишним подписантов открытого письма от Института будущего жизни. Требование: объявить шестимесячный мораторий на разработку моделей мощнее GPT–4[346].

Власти забеспокоились. 4 мая 2023 года Альтмана вызвали в Белый дом – вместе с Наделлой, Пичаи, Амодеи и Кларком. В течение двух часов обсуждались риски ИИ – с вице-президентом Камалой Харрис, министром торговли Джиной Раймондо и прочими. Заглянул и президент Байден – похвастался, что опробовал ChatGPT. Вскоре Судебный комитет сената пригласил Альтмана на слушания. Обычно вызов техномагната в сенат – это публичная порка. Но 15 мая 2023 года случилось нечто иное. Альтман – в темно-синем костюме с галстуком – быстро расположил сенаторов к себе, излучая серьезность в промышленной концентрации. Говорил, что их идеи хороши, что готов сотрудничать, что ИИ нужно регулировать. «Если эта технология пойдет не туда, последствия могут быть катастрофическими», – с самым зловещим видом предупредил он, и обрадованные мировые медиа тут же включили эти слова в заголовки. Когда сенатор-республиканец Джон Кеннеди из Луизианы спросил, не знает ли Альтман подходящего кандидата на пост главы предложенного им нового агентства по регулированию ИИ, – прозрачно намекая, что Альтман мог бы занять эту должность сам, если бы не зарабатывал так много, – ответ заставил сенаторов приоткрыть рты. Оказалось, у Альтмана нет доли в OpenAI.

– Есть ли у вас люди, подходящие для этой должности? – спросил сенатор Кеннеди.

– Мы с радостью пришлем вам рекомендации, – ответил Альтман.

– Хорошо. Вы много зарабатываете, да?

– Нет. Мне платят ровно столько, чтобы хватало на медстраховку. У меня нет доли в OpenAI.

– Серьезно?

– Да.

– Любопытно. Вам нужен адвокат.

– Что, простите?

– Вам нужен адвокат. Или агент.

– Я занимаюсь этим из любви к делу[347].

Вскоре после слушаний Альтман запланировал серию встреч по всему миру – классическая PR-кампания после скандала. Отчасти по инициативе Брайана Чески он отправился в пятинедельное мировое турне. Альтман встретился с премьер-министром Великобритании Риши Сунаком, президентом Франции Эмманюэлем Макроном, премьером Испании Педро Санчесом, канцлером Германии Олафом Шольцем, президентом Израиля Исааком Герцогом, эмиром Дубая Мактумом ибн Мохаммедом ибн Рашидом Аль Мактумом, премьер-министром Индии Нарендрой Моди, президентом Южной Кореи Юн Сок Ёлем и другими мировыми лидерами. График был настолько плотный, что в Париже сотрудники отдела OpenAI по работе с госорганами во главе с Анной Маканджу не видели ничего, кроме номера в отеле, – они даже питались только энергетическими батончиками. «Альтман объехал втрое больше стран, чем требовалось», – заметил Чески, который не понаслышке знал, каково оказаться под прицелом властей: после первых успехов Airbnb муниципалитеты по всей Америке пытались запретить сервис. Чески нанял Криса Лихейна, советника из администрации Клинтона, для агрессивной лоббистской кампании против калифорнийского законопроекта о запрете краткосрочной аренды, а сам попутно обхаживал политиков. «Политики и так о тебе говорят, – объяснял Чески Альтману. – Но важно встретиться с ними лично. Есть такая поговорка: “Вакуум информации заполняется слухами”. Нельзя допустить, чтобы люди боялись. Лучшее лекарство от страха – информация».

В июне, вернувшись из турне, Альтман облачился в смокинг и отправился на государственный прием в Белом доме. Казалось, Альтман завоевал весь мир. Но вскоре предстояло узнать, что главная аудитория, которую ему следовало очаровывать, находилась внутри OpenAI.

Глава 16

«Сбой»

Власть Альтмана росла, но он клялся всему миру: «Я не Марк